В коридоре, встретив одного из белых братьев, он спросил, где найти эту троицу. Тот показал на дверь. В комнате, за столом, перед какими-то чертежами сидели Кэрт, Антоэль и Палетик, голова к голове и о чем-то возбужденно переговаривались.
- Вас троих просят пройти в дом Уллина, - тихо произнес Раджан.
Первым поднялся Кэрт: - Когда?
- Сейчас.
- Она не должна делать этого! Ее осудят! - вскрикнул мальчик.
- Палетик! - прикрикнул на юного жреца Антоэль. Тот замолчал и опустил голову.
- Мы придем, - кивнул растерянно Кэрт.
Грэг вышел из Храма и направился к внутреннему дворику, и тут увидел, как цепочка маленьких женских следов вилась перед ним и обрывалась перед закрытыми воротами, ведущими во двор раздумий.
Арта и Сюа добрались до окна башни и, приоткрыв его, выглянули наружу. Веда сидела, выпрямившись, на скамейке, положив руки на колени. Капюшон сполз с головы и золотистый снег, тихо сыпавший всё утро, уже покрыл ее волосы тонкой вуалью. А за воротами взад и вперед ходил Раджан. Но вот часы пробили, нужный час и он распахнул ворота:
- Веда! - закричал он, - Веда!
Девушка подняла на него глаза, и вдруг бросилась ему на грудь. Грэг целовал ее глаза, щеки, и что-то тихо говорил. Слышно не было. Сюа и Арта отшатнулись от окна и растерянно посмотрели друг на друга.
- Но ты сказала, что она не хочет его видеть? - шёпотом спросила мамка.
- Она сама мне сказала так, я говорила тебе, она плакала у меня на груди, - также шёпотом оправдывалась Верховная жрица.
- Тогда, что происходит там, внизу?
- Не понимаю!
- Правильно говорят, не подслушивай и не подглядывай, а то в дураках окажешься. Давай вернемся, мы ничего не видели.
- Но я не понимаю.
- А понимать нечего. Ты ничего не видела Сюа. Ничего. Пошли домой.
Они стали осторожно спускаться вниз.
В комнате недалеко от двери, сидели Кэрт, Антоэль, Палетик и Уллин. Отец Веды пытался что-то выспросить, но на все его вопросы получал уклончивые ответы. Он начинал сердиться:
- Кэрт, ты же мне друг! Ты должен рассказать, что у вас там случилось! Веда сама не своя. Я должен знать.
- Сколько можно тебе говорить, - отмахивался белый жрец, - ничего особенного. Ну, шли, а потом пришли. А Веда? Она просто устала!
Но тут дверь открылась, и вошли растерянные Сюа и Арта. Мужчины встали. Уллин поспешил к женщинам и помог снять плащи. Дверь снова открылась и в комнате появись Веда и Грэг. Увидев своих бывших спутников, Веда застыла, не сводя с них глаз. Потом медленно подошла к ним, и, глядя поочередно в глаза каждому тихо, но чётко сказала: - Я убила его!
Кэрт мотнул головой: - Нет, Прыцесса, нет! Он жив!
- Но они хотят убить его, я видела!
- Но это еще не известно! Ты же знаешь, он мастак выпутываться из тупиковых ситуаций!
- Вы осуждаете меня?
Все трое молчали, опустив голову. Наконец, Антоэль произнес: - Ты рисковала жизнью ... без нас! Прыцесса!
- Я поступила дурно, - вздохнула девушка, не отводя глаз от лица Антоэля. - Но что мне делать?
- Мы что-нибудь придумаем, - ответил тот.
Веда повернулась ко всем: - Я хочу рассказать обо всем, что произошло в Пути. Вы моя семья и имеете право знать.
- Белые жрецы тоже должны остаться? - спросил удивленно Уллин.
- Да, папа. Это касается непосредственно их. Ты же знаешь, мы вместе проделали этот Путь - с вызовом произнесла девушка.
- Как скажешь, дочка! - кивнул головой Магистр знаний.
Арта, как мамка, села в Красном углу, справа от нее Уллин. Все остальные остались около окна, как гости. Маленькая веста надеялась. Что Старший, Средний и Младший займут места около ее отца, по праву родства. Но этого не случилось. Вздохнув, она начала свой рассказ.
Она начала с того, как весело было идти первое время. Как мидгардец спас их от своих же чужеземцев при помощи гырха. Сказала, как он не понравился ей сначала, потому что был хмурый и лицо сердитое. Но, когда она подсмотрела его шутку с детьми древлян, и как он весело смеялся, он стал ей любопытен.
Грэг встал, ему показалось, что ему в грудь направлены стрелы. И вот оттянется тетива, и они будут выпущены.
Веда старалась не смотреть в сторону мужчин, она глядела на Арту, которая опустив голову, застыла на своем ажурном стуле.
Она продолжала говорить, запинаясь, и сбиваясь, поведала о первой встрече с какими-то хищниками, о словах Косты, о тех именах, которые он придумал для всех и для нее тоже, как грубо разговаривал с Антоэлем, и тогда он ей опять не понравился.
- Я никак не могла понять, что он хочет от всех нас. Что ему надо! Я хотела, чтобы он ушёл, - голос девушки дрожал, - но Старший попросил его пойти с нами. Я даже обиделась на него. Мне казалось, что этот мидгардец-грубиян будет нам только мешать. Ведь без него было так хорошо. Но потом, когда мы дошли до Долины трав, так она называется, тогда еще я не знала об этом...
И она описала все, что случилось там. Со слезами в голосе, призналась, что повела себя не пристойно, как испугалась, и как ноги перестали ее слушаться, и что она уже была готова умереть, когда Коста схватил ее и перетащил на безопасное место. Пересказала его слова, гневно сказанные им всем. И как ей было стыдно, что она подвела своих спутников. И что снова она показала свою слабость, она плакала. И мужчины видели ее слёзы. И ей до сих пор стыдно за это. И нажимая на то, что именно она приняла предложение Косты, и принесла клятву родства, тем самым вынуждая своих спутников последовать ее примеру. Она повторила слова клятвы, и показала Арте, которая даже не подняла головы, а, только сжав кулаки, смотрела в пол, руку, где около большого пальца белел маленький шрам.
А потом, как этот же Коста безразлично отнесся к тому, что произошло, да еще осмелился сказать, что все кого он спасал, забывают об этом, намекая на то, что и она забудет.
Девушка ненадолго замолчала, а потом продолжала свой рассказ, и о том, как они все-таки прошли эту долину, благодаря хитрости Косты, и о встрече с гырхами. Этим священным животным она уделила гораздо больше времени, будто бы боялась возвращаться к основной теме своего рассказа. Но взяв себя в руки, описала, как они вышли к разрушенному городу, искали Храм и не могли найти, как Коста пропал, а потом появился и принес весть о чуде под водой, и о том, как опять ему, мидгардцу, который постоянно нарушал все их обычаи, удалось найти выход. И о том, что когда они вышли, она вдруг почувствовал себя уставшей. Ей не хотелось больше никуда идти. А, когда она легла спать, увидела странную дорогу, которая пролегала в темном небе, и, извиваясь между Фитой и Тицией, терялась в темноте. И что она шла по ней. И вдруг услышала голос Косты, который звал ее, он что-то говорил, и звал. И она вернулась. А когда открыла глаза, то увидела, что лежит в его объятиях.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
