– Можно, – мужчина хлопнул в ладоши, и морж перевернулся на спину. Белый медведь плюхнулся в воду, подняв фонтан брызг.
То, что увидел Абатуров, превзошло все ожидания. Хрен моржовый был что надо. Не зря дед Семен приехал в зоопарк, теперь будет что рассказать землякам.
Потом он уже стоял перед вольером со слоном.
– Ишь, носяра какой! – сказал Абатуров слону и подергал его за хобот.
Слон обхватил деда Семена хоботом за талию и посадил к себе на голову между ушей. Абатуров не испугался. Он сел по-турецки и закурил самокрутку.
Мужчина в синей куртке взял слона за хобот и повел за собой.
Он подвел его к большой клетке, которую охраняли три животных: Орел, Бык и Лев. Орел и Бык были привязаны к клетке веревкой за ноги, а Лев – за шею. Но самое удивительное было внутри клетки.
В клетке дрались Миша, Петька, Леня Скрепкин, Юрка и его тесть Хомяков. И себя он там тоже увидел! – размахивающим кулаками, с перекошенным злобой лицом. Ничего человеческого в его лице не осталось – только одно звериное.
Позади, за клеткой, стояла большая черная отвратительная обезьяна. Она хохотала, хватаясь за живот, и показывала черным пальцем в клетку.
Деду Семену стало нехорошо. Он опустил глаза, чтобы не видеть всего этого, и увидел смотрителя зоопарка.
– Ты понял? – спросил смотритель.
– Понял, – ответил Семен и устыдился. – Ты кто?
– Илья, – был ему ответ.
И Абатуров подпрыгнул на слоне. Он догадался, что это сам Илья Пророк стоит перед ним и держит слона за хобот.
Видение начало колебаться и таять. Абатуров открыл глаза. Он лежал в кустах смородины и наблюдал, как его товарищи продолжают яростно драться.
Дед Семен поднялся, подошел сзади к дерущимся и сказал громко, как диктор Левитан:
– ИМЕНЕМ ГОСПОДА НАШЕГО ИИСУСА ХРИСТА, КОНЧАЙ ДРАКУ!
Дерущиеся замерли и уставились на Абатурова.
– Мне видение было, – сказал дед. – Сам Илья Пророк показал нас со стороны. Он показал, как мы поддались хитрости дьявола и потеряли человеческий облик! Но Илья Пророк научил меня, как остановить дьявола! – Абатуров поднял вверх палец.
– Как же? – в общей тишине спросил Петька. – Как же нам его остановить?!
Дед Семен посмотрел на Петьку глазами мудреца, потом посмотрел ими на свой поднятый палец, потом оглядел всех и вдохнул воздуха:
– Надо нам помириться. Не надо нам драться. Вот.
Все посмотрели друг на друга и заулыбались. Им стало непонятно, как они могли сцепиться. Им стало понятно, что так делать нельзя, так себя вести нехорошо. Они пожали друг другу руки, похлопали друг друга по плечам и попросили друг у друга прощения.
Мешалкин обнялся с Хомяковым и пожал руку Коновалову. Коновалов отряхнул Углову спину и потрепал его по затылку. Углов попросил прощения у Скрепкина за то, что въехал ему каблуком по яйцам. Скрепкин извинился перед Коноваловым. А дед Семен стоял рядом и улыбался. Мишка подошел к деду и попросил у него прощения за то, что зашвырнул его в кусты смородины, но Абатуров ответил ему:
– Не надо, Мишка. Не зашвырни ты меня в кусты – неизвестно, как бы что получилось.
Глава пятая
ЖИВИ, ВЛАДИМИР СЕМЕНОВИЧ
Мы успели: в гости к Богу
Не бывает опозданий…
Высоцкий
1
Пока цепляли за крышу трос, пока прилаживали другой конец к трактору, начало вечереть.
Дед Семен тревожно посмотрел на краснеющее небо.
Мишка поймал его взгляд, но ничего не сказал, а влез в трактор и завел мотор.
Абатуров снял с груди икону и перекрестил ею дом.
– С Богом, – сказал он.
ИСТРБЕСЫ отбежали на безопасное расстояние. Мишка дернул вперед, но трос соскочил с крюка.
– Эй, дед! – крикнул Мишка. – Трос зацепи!
Абатуров положил на траву икону, обошел трактор сзади и по новой зацепил трос.
– Есть! – крикнул он.
– От винта! – скомандовал Коновалов и тронулся. – Про-ка-ти-ме-ня-пе-тя-на-тра-кто-ре-до-о-ко-ли-цы-ты-про-ка-ти… – запел он.
Трос натянулся. Несколько секунд трактор буксовал на месте, а потом медленно поехал вперед. Крыша дома затрещала. Сверху посыпался шифер. Дверца чердака отвалилась и упала вниз. Захрустели доски. Крыша сместилась вперед.
– Мать твою! – Абатуров хлопнул себя по коленкам. – Сейчас икону накроет! Я ж там икону оставил в траве! Мишка, стой! Стой!
Но Коновалов из-за шума трактора ничего не слышал и продолжал ехать вперед.
– Я ща, – Петька сбросил телогрейку и кепку (уж лучше бы он их не сбрасывал) и метнулся за иконой.
Крыша угрожающе накренилась набок.
– Куда ты, Петька! Стой! Стой! – закричал Мешалкин. – Раздавит!
Крыша еще нагнулась.
– Отставить! – рявкнул Хомяков.
– Стой, придурок! Стой! – Абатуров рванул вперед, но был удержан за штаны Скрепкиным.
– Не лезь, дед! И тебе попадет!
– Пусти! – прыгнул на штанах дед.
Крыша нагнулась совсем.
Петька подбежал к дому, пошарил глазами, метнулся к иконе, прижал к животу, и в это время крыша рухнула и придавила собою Углова вместе с иконой.
– Ё! – Абатуров повис на штанах, обхватив голову руками.
Раздался дикий вой и пистолетные выстрелы. На незащищенном от солнечных лучей чердаке вспыхнули отец и сын Сарапаевы. Огонь лизал старую телогрейку отца и милицейскую форму сына. Сын сопровождал свое путешествие в ад безудержной пистолетной пальбой.
ИСТРБЕСЫ, не обращая на стрельбу внимания, бросились к крыше и попытались ее поднять. Но у них ничего не получалось.
– Петька, ты там жив!? – закричал Абатуров.
Никакого ответа.
Подбежал Коновалов. Он уже понял, что Петьку накрыло крышей.
– Спокойно! – приказал он. – Давай на раз-два, – и ухватился за крышу с одного конца. – Раз-два! Взяли!
Все разом схватились за крышу, приподняли ее и перенесли в сторону.
Петька лежал на спине, вытянув ноги. На груди он держал икону. Его глаза были закрыты. Но его грудь поднималась и опускалась.
Абатуров осторожно взял икону и поцеловал.
– Это икона чудотворная спасла Петьке жизнь!
– А как он на спину-то перевернулся? – спросил Мешалкин.
– Да как-то перевернуло его, – ответил Абатуров.
И тут все увидели, как на груди у Петьки расплывается багровое пятно…
2
Петька очнулся в Кремле. Это он понял, когда увидел перед собой Царь-пушку с ядрами и Царь-колокол с отбитым краем.
Мимо в «Чайке» проехал Брежнев. Брежнев помахал Петьке рукой и послал воздушный поцелуй.
Когда Петька увидел Брежнева, то сразу понял, зачем он, Петька, здесь находится. Он должен рассказать Брежневу, что Владимиру Семеновичу Высоцкому не дают жизни менты. И вот Петька пробрался в Кремль, чтобы доложить об этой несправедливости лично Леониду Ильичу, который, само собой, ни хера про это не слышал, чтобы Брежнев разобрался и поставил вопрос на Политбюро и кому надо навтыкал полны жопы огурцов.
Петька кинулся к «Чайке».
– Стой! Стой! – замахал он руками над головой.
Машина остановилась. Дверца раскрылась, и из машины вышел, запахивая на ходу пальто, Брежнев. Он был высок и похож на артиста Евгения Матвеева.
Брежнев подошел к Петьке:
– В чем дело, товарищ? – спросил он басом.
– Я, товарищ Леонид Ильич, сам из деревни приехал. Потому что не могу выносить несправедливость.
Брежнев нахмурил свои густые черные брови, вытащил из кармана кожаный блокнот и ручку с охрененным золотым пером. Он хотел было писать, но потом переложил блокнот с ручкой в левую руку, а правую протянул Петьке:
– Как вас зовут, товарищ?
– Петькой Угловым, – Петька пожал твердую, теплую и по-настоящему дружескую руку.
– Ну а я, вы знаете, Генеральный секретарь Политбюро ЦК КПСС. Вот что, товарищ Углов, – Брежнев провел ладонью по волосам, – а давайте-ка мы с вами не будем так вот посреди дороги общаться, а пройдем прямо ко мне в кабинет и там в деловой обстановке побеседуем.
