Петька не верил глазам.
– Записывается у меня Володя, – шепнул ему Брежнев. – Я ему условия создал. «Грюндик» купил на чеки в «Березке». Я и название для записи уже придумал. «Концерт в Кремле» будет называться.
– Ого! А пластинка выйдет?
– С пластинкой, товарищ Углов, пока обождем. Сейчас это было бы идеологически несвоевременно. Пусть лучше думают пока, что Володю зажимают. От этого его народ больше любить будет.
Тем временем Высоцкий допел «Баньку», нажал на «паузу» и налил себе полстакана водки.
– Кхе-кхе! – сказал Леонид Ильич. – Володя, не помешаем тебе?
Высоцкий остановился с поднятым стаканом.
– Леонид Ильич! О чем вы?!
Брежнев махнул рукой.
– Ладно тебе! Не преувеличивай. – Они с Петькой прошли в комнату. – А это вот хочу тебя познакомить – товарищ Петр Углов.
– Да ну?! – Высоцкий отложил гитару и встал с дивана. – Да я о тебе, дорогой товарищ, столько слышал! Давно мечтал познакомиться! – он подошел к Петьке и обнял его за плечи.
Петька засмущался.
– Да чё… это… со мной… мечтали…
– Ну что, мужики, – сказал Брежнев, – теперь нас трое, и нам ничего не мешает по сто пятьдесят дернуть, – он поставил на стол бутылку «Столичной».
Высоцкий взял бутылку, потряс ее, посмотрел на пузырьки, цокнул одобрительно, рванул зубами пробку и разлил водку в три стакана.
Брежнев подмигнул Петьке – видал, мол! Наш человек!
– Ну, – он поднял стакан, – как говорится, народ и партия едины. И работники культуры, само собой, – Брежнев кивнул на Высоцкого.
Они чокнулись и выпили. Такой вкусной водки Петька никогда еще не пил. Да еще с Брежневым и Высоцким. Он поморщился и спросил:
– С ВДНХ, что ли, водка?
– А то откуда же! – ответил Брежнев. – Из павильона «Космос».
– В деревне сроду не поверят, что я с такими товарищами на троих соображал, – сказал Петька. – Опять скажут, трепло ты, Углов!
– А мы тебе грамоту выпишем, чтоб не сомневались, – Брежнев вытащил из кармана бланк грамоты с гербом СССР и дал Петьке. – Пиши чего хочешь, а мы подпишем.
Петька подумал и написал:
Я, Петр Углов из Красного Бубна.Подумав еще, над Петром Угловымприписал: полковник КГБ в отставке… —и продолжил – бухал прямо в Кремле вместе с Генеральным секретарем Политбюро ЦК КПСС товарищем Леонидом Ильичом Брежневым и народным артистом СССР Владимиром Семеновичем Высоцким.
Брежнев и Высоцкий расписались внизу.
Петька бережно сложил грамоту и убрал в карман. Только бы не посеять,– подумал он. – Все в деревне охренеют!
—Сыграй, Володя, – попросил Брежнев. Высоцкий взял гитару, кашлянул в кулак и запел:
В заповедных и дремучих страшных Муромских лесах… Если есть там соловьи – то разбойники… Если есть там… то покойники… Страшно, аж жуть!
– Как про нашу деревню, – сказал Петька, когда Высоцкий допел. – У нас там тоже одни покойники теперь.
– Все там будем, – сказал Брежнев и угостил всех жвачкой.
Высоцкий подошел к окну и облокотился на подоконник.
– Купола в России кроют чистым золотом, – задумчиво произнес он.
Петька посмотрел в окно через Высоцкого и вдруг заметил на кремлевской стене какое-то подозрительное шевеление. Он прищурился. На стене сидел человек в черном комбинезоне и прицеливался в Высоцкого из винтовки с оптическим прицелом.
– Владимир Семенович! – закричал Петька. – Ложись! – он кинулся к окну и закрыл Высоцкого собой.
Прогремел выстрел. Петька увидел, как на его груди расплывается багровое пятно.
Леонид Ильич выхватил маузер, и, не целясь, выстрелил. Злодей схватился за живот, согнулся пополам и упал со стены.
Слабеющей рукой Петька сжал руку Высоцкого:
– Живи, Владимир Семенович… – выдохнул он. – Радуй людей… – и упал на пол.
В глазах у Петьки потемнело…
3
… Кровавое пятно на Петькиной груди расползалось. Одна из шальных пуль вампира попала ему почти в самое сердце.
– Петька! Ты что, Петька?! – закричал Коновалов, отказываясь верить своим глазам.
Абатуров перекрестился. А потом перекрестил Петьку. Петька вздрогнул. По его щеке пробежала судорога. Он открыл невидящие глаза и сказал слабым голосом:
– Живи, Владимир Семенович… Радуй людей… – последние слова он произнес так тихо, что расслышал их только стоявший ближе всех Абатуров. Петька приподнял голову, повернул и снова уронил в траву.
– Что?!. Что он сказал?! – закричал Коновалов.
– Радуй людей, сказал, – механически ответил Абатуров. – Владимир Семенович, радуй людей… – он наклонился к Петьке, закрыл ему глаза и перекрестился. – Наверное, ему напоследок что-то хорошее показали…
Коновалов зарыдал и ударил кулаком по крыше.
– Несправедливо это! Чего же это получается?!. Один мне друг был лучший!..
Абатуров положил Мишке руку на плечо:
– Один Бог знает, что справедливо, а что нет…
Глава шестая
ИНФОРМАЦИОННЫЙ ЦЕНТР САТАНЫ
1
Из остатков крыши соорудили носилки, уложили на них Петьку Углова и понесли в церковь.
Впереди с иконой шел Абатуров. Коновалов и Скрепкин несли носилки, меняясь поочередно с Мешалкиным. Сзади, опустив голову, шел Хомяков.
Сумерки сгущались.
– Отпеть бы его надо, – Абатуров оглянулся. – Да где ж теперь батюшку найдешь?.. Эх!.. Ты бы, что ли, Леня, позвонил батюшке своему еще раз.
Скрепкин передал носилки Мешалкину и полез за телефоном. Несколько раз сегодня они уже пытались дозвониться до отца Харитона, но так и не застали его. Хомяков хотел позвонить жене, чтобы она не волновалась прежде времени, но телефон не отвечал. Юра тоже звонил. Он звонил Куравлеву. Но и Куравлева не было дома. Наверное, он уехал сниматься в кино.
Скрепкин на ходу набрал номер, поднес трубку к уху.
– Не отвечают, – наконец сказал он. – Никто трубку не берет.
– Говно твоя трубка! – вздохнул Абатуров. – Вот раньше телефоны нормальные были. Накрутил диск… Алё, барышня!.. Соедините с МТС…
ИСТРБЕСЫ не заметили, как солнце окончательно скрылось за горизонтом и стало совсем темно.
– Эка! – Абатуров остановился. – Как-то резко потемнело. Только что солнце еще светило, – он перекрестился. – Надо поспешать.
Не успел он этого сказать, как справа завыло. ИСТРБЕСЫ прибавили шагу. До церкви было уже рукой подать.
– Быстрее! Быстрее! – торопил Абатуров.
– Стой, кто идет?! – раздался из темноты неприятно знакомый голос. – Хенде хох!
По этой команде, как будто из-под земли, перед ИСТРБЕСАМИ взлетели руки с длинными ногтями, под которые набилась черная земля могил. Руки зависли в воздухе, нацелившись ногтями на ИСТРБЕСОВ, и замерли.
Абатуров отшатнулся и налетел на Коновалова, который от неожиданности выпустил свой край носилок из рук. Петькины ноги соскользнули и стукнули Коновалова по лодыжкам.
– Не успели, – прошептал дед Семен. – Занимай круговую оборону!
Из темноты выступили фигуры в плащ-палатках. ИСТРБЕСЫ встали с кольями наперевес вокруг носилок. Монстры шипели.
Упырь Стропалев кинулся на людей, но отступил – Скрепкин чуть не проколол его.
– Я до тебя еще доберусь! – зашипел вампир.
– Иди на хер! – не испугался Леня.
– Взять их! – приказал Жадов своим рукам.
И руки Жадова, как истребители, кинулись на людей.
Коновалов подпрыгнул и врезал по одной руке колом. Рука отлетела назад и повисла в воздухе. Пальцы угрожающе шевелились.
Вторую руку удалось точно так же отбить Мешалкину. Все-таки приобретенный опыт помогал им в борьбе.
– Ребята! – крикнул Абатуров. – Надо к церкви двигаться, а то, чувствую, сейчас набежит этих тварей до хрена и нам не прорваться! Юрка, Степаныч, хватайте носилки!
