Спокойно, раздался голос у моего правого уха- вот только я не мог слышать правым ухом, поскольку повязка покрывала всю эту сторону полностью, и было физически невозможно, чтобы голос так ясно прошел сквозь нее.
Что значило, что голос был иллюзией. Он был в моей голове. Кроме того, я узнал его — это был голос Лангтри, голос Мерлина.
Члены Совета, немедленно опуститесь на землю, произнес спокойный, непоколебимый голос Мерлина. Помогите всем, кто истекает кровью и не пытайтесь воспользоваться светом, до тех пор, пока присутствует туманный демон. Совет Старейшин, я уже занялся туманным демоном и препятствую его дальнейшему движению. Рашид, предотвратите его расползание вперед и помогите мне, будьте так добры. Мэй и Марта Либерти, займитесь правым флангом, МакКой и Слушающий Ветер — левым. Он обладает довольно сильной волей, так что не мешкайте, и помните, что также нужно предотвратить его движение вверх.
Весь этот разговор, хоть я и готов был поклясться, что слышал его физически, произошел в меньше чем полсекунды — речь со скоростью мысли. Его сопровождал упрощенный образ Зала Выступлений, как если бы тот был нарисован мелом на доске. Я мог ясно видеть завивающиеся контуры туманного демона, окруженного четырьмя маленькими блоками, подписанные именами членов Совета Старейшин и представляющих области трехмерного купола, который должен был ограничить ужасное облако.
Блин-тарарам. Мерлин буквально за полторы секунды превратил чистейшую неразбериху в упорядоченное сражение. Полагаю, вряд ли получишь звание Мерлина Белого Совета, накопив налетанные мили. Никогда не видел его прежде в деле.
Страж Дрезден, произнес Мерлин. Или подумал. Или спроецировал. Будьте так добры, помешайте Пибоди сбежать. Страж Торсен и его личный состав уже направляются к вам на помощь, но нужно, чтобы кто-нибудь преследовал Пибоди и предотвратил его от дальнейшего причинения вреда. Мы еще не знаем насколько он силен в психических манипуляциях, так что не можем доверить этого юным Стражам.
Обожаю быть чародеем. Каждый день как Диснейленд.
Я стянул свою нелепую накидку, робу и плащ, поворачиваясь к двери. В безумном движении паникующих два или три раза вспыхнул свет, который не был мгновенно засечен независимым стробоскопом. Бежать к выходу из комнаты было нереально, но я был уверен, что Пибоди заранее спланировал каждый свой шаг, прежде чем начал двигаться, и у него было достаточно времени, чтобы пересечь комнату и покинуть аудиторию.
Я попытался думать как чародей, которого только что раскрыли как члена Черного Совета и собирались схватить, допросить и вероятно убить. Учитывая, что я был уверен, что это будет происходить со мной несколько дней, я бы продумал, как выбраться из штаб-квартиры Совета, и, полагаю, Пибоди понадобилось больше времени на план, чем мне.
Если бы я был на его месте, я бы открыл проход в Небывальщину и закрыл его за собой. Я бы нашел место выхода, а затем убедился, что оно враждебно настроено на преследователей. На эдинбургские тоннели поколениями чародеев накладывались сотни и сотни оберегов, предотвращающих открытие проходов в Небывальщину внутри охраняемой зоны, так что Пибоди должен был пройти по крайней мере одни охраняемые Стражами ворота, прежде чем последовать своему плану.
Я должен был остановить его, прежде чем он бы забрался так далеко.
Я проскочил в дверной проем и отметил, что оба Стража, охраняющих выход снаружи, были молодыми людьми, набранными во время роковой битвы с Красной Коллегией в Сицилии. Оба юноши безучастно стояли по стойке смирно, не проявляя никакой реакции на происходящее в Зале Выступлений.
Край черный официальной мантии мелькнул, когда ее владелец повернул за угол в правом от меня коридоре, и я рванул за ним. Я отвратительно себя чувствовал, но по новым правилам игры, у меня было преимущество над старым, более опытным чародеем — я был моложе и в лучшей форме.
Чародеи могут оставаться живыми и энергичными на протяжении веков, но их тела все же имеют склонность терять физические способности, если только они из кожи вон не лезут, чтобы их поддерживать. Даже так, их физическую силу не сравнить с физической силой молодых — а бешеный бег на коротких дистанциях — тяжелая физическая нагрузка.
Я повернул за угол и заметил, как мелькнул бегущий впереди Пибоди. Он повернул за угол, и к тому времени я достиг конца этого коридора, я приблизился к предателю на несколько шагов. Мы пронеслись сквозь Администрацию и казармы Стражей, где три Стража, все еще причудливые тинейджеры, опасные малыши, второпях прошедшие военную подготовку в условиях войны, появились в дверях в двадцати футах впереди от Пибоди.
"Конец близок!" прорычал он.
Все трое замерли на своем пути, их лица стали пустыми, и Пибоди пробежал мимо них, пыхтя, сбив одного из них. Я рванул вперед, и он он начал оглядываться через плечо с широко распахнутыми глазами.
Он нырнул за угол, и инстинкты подсказали мне, что он собирается делать. Я свернул за угол и бросился в сторону, и брызги зачарованной жидкости, прошипев, пронеслись над головой. Они шлепнулись о стену позади меня с безумным чавканьем, будто встряхнули и одновременно открыли тысячу бутылок газировки.
У меня бы не было времени перезаряжать энергетические кольца, да и они остались дома, но я не хотел, чтобы Пибоди было легче палить в меня из-за плеча. Я поднял правую руку и прорычал "Fuego!", отправив по коридору в него шар огня, размером с баскетбольный мяч.
Он выплюнул несколько слов и сделал рукой оборонительный жест, напомнив мне Доктора Стрейнджа, и мое атакующее заклятье расплющилось о что-то невидимое в трех футах от него. Даже так, часть огня попало на его официальную робу, и он безумно начал стряхивать его с себя, продолжив бежать.
Я еще больше сократил расстояние до него, и когда он повернул в один из широких центральных коридоров комплекса, я был уже меньше чем в двадцати футах от него, а первый контрольно-пропускной пункт охраны был прямо перед нами. Охраняли врата четыре Стража, все юные — другими словами, только что ставшие взрослыми, старички и вечно со всем несогласные, которые неприязненно относились к судебным разбирательствам, они сидели на полу, играя в карты.
"Остановите его!" прокричал я.
Пибоди завизжал с очевидным ужасом, "Дрезден стал чернокнижником! Он пытается меня убить!"
Юные Стражи вскочили на ноги со скоростью реакции молодости. Один из них дотянулся до посоха, а другой вытащил пистолет. Третий развернулся, чтобы убедиться, что ворота заперты — а четвертый отреагировала на чистом инстинкте, хлестнув рукой вокруг головы в стиснутом круге, и, прокричав, выбросила руку вперед.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
