Под предлогом наступления месячных[122] она ушла в лес и три дня там постилась. Когда тело достаточно ослабело, ей явилось видение: бледнолицая женщина тихонько гладила по голове дух Белого Волка. Сперва Тсорихиа не поняла сути послания, но прошло несколько дней, и в ее сердце закралось подозрение…
Наконец Александер вышел из тени и направился к молодой индианке. Она замерла, словно напуганное животное, и напряженно прислушалась. Внезапно между ними простерлась пелена дыма от костра. Когда дым рассеялся, Тсорихиа исчезла. И только незаконченная корзинка осталась лежать на том же месте. Александер поискал ее взглядом. Неподалеку на берегу реки дети ловили лягушек под присмотром трех женщин. Тсорихиа очень любила плавать. Может, она решила искупаться? Но в воде ее не было видно. Присмотревшись, Александер приметил узкую тропинку, идущую от большого камня к лесу, и решил пойти по ней.
Девичий смех позвал его за собой. Он пробирался между кружевными листьями папоротника, зная, что она наблюдает за ним своими черными, как оксидиан, глазами. Над головой щебетали птицы. Услышав крик ворона, он улыбнулся и свернул направо, к пригорку. Крик послышался снова, и он в конце концов увидел ее. Молодая женщина сидела на подстилке из сосновых веток, по-портновски подвернув ноги, – спина прямая, вокруг – ореол солнечного света.
Он опустился перед ней на колени и посмотрел так, словно хотел прочесть ее мысли. Глаза Тсорихиа блестели, призывали рассказать наконец, что его мучит.
– Тсорихиа!
– Нет! – Она прижала палец к его губам. – Не надо говорить. Твои глаза расскажут все сами.
Привстав на коленях, она придвинулась к нему так близко, что их тела почти соприкоснулись, и с грустью заглянула ему в глаза.
– Мне приснился сон… Мудрецы говорят, что наши сны – правда, что это послания, которые мы получаем из мира духов.
– И что же это был за сон, Тсорихиа? – спросил он, поглаживая указательным пальцем ее по плечу и думая о том, уж не раскрыла ли она его секрет.
Она взяла его ладонь, стиснула ее, а потом приложила к своему сердцу. Дождалась, когда он снова устремит на нее свой взгляд, и заговорила:
– Женщина гладила по голове Белого Волка.
Александер вздохнул с облегчением: она попросту решила в иносказательной манере напомнить ему, что он в последнее время уделяет ей недостаточно много внимания. Он улыбнулся и наклонился, чтобы ее поцеловать.
– Тсорихиа хитра, как лисица…
Со вздохом он позволил своим векам сомкнуться. Теплое тело девушки прижалось к его телу, нетерпеливые губы приникли к его губам. Потом в игру вступили ловкие руки чаровницы, и он забыл обо всем на свете.
Тсорихиа умела разбудить в мужчине желание. Александер и не пытался противиться. Глядя на клочки неба, просвечивавшего сквозь листву, он отдался ее ласкам. Зачем оставлять эту спокойную жизнь и возвращаться в самое сердце бури? Он ведь искренне верил, что с Тсорихиа ему хорошо и что это навсегда. Молодая индианка своей мудростью поддерживала его, помогала принимать правильные решения. Она, словно крошечный светлячок, вела его сквозь мрак здешних лесов. Не будь ее, он давно бы заблудился. И все же сейчас он чувствовал себя скверно. Ощущения казались неотчетливыми, поцелуи имели горький привкус.
Он долго пытался разобраться в себе, понять, почему его так влечет к Изабель. Любовь? Желание лучше узнать сына, оставить после себя потомство? В последнее время ему очень хотелось иметь ребенка. Сложилось бы все по-другому, если бы у них с Тсорихиа был свой малыш?
Он обратил свой грустный взгляд к Тсорихиа, и она ответила взглядом, исполненным такой любви, что он попросту не смог этого вынести. Он отвернулся, желая скрыть сомнения, давно терзавшие его душу. Зарывшись пальцами в длинные волосы, такие же черные и блестящие, как и ее глаза, он застонал. Аромат тела индианки напоминал запах леса, кожа ее была шелковистой и упругой, как самый лучший бобровый мех. Он пробежал губами по ее стройному телу, имевшему вкус смолы – кисловатый и пряный… вкус, который был совсем не похож на вкус тела Изабель. Вопреки всем ожиданиям, желание внезапно зажглось в нем. Он уложил Тсорихиа спиной на землю и лег сверху, испытывая неутолимую жажду и голод.
Молодой индианке почудилось, что в ее плоть вонзился томагавк. Она даже вскрикнула от боли. Поцелуи наполнили ее рот вкусом желчи. И женщина в одночасье поняла, что безвозвратно утратила Александера. Она предчувствовала, что так случится. Он подолгу молчал, отказывался делить с ней ложе… Теперь она прочла это решение в его взгляде. Все еще обнимая своего мужчину, обвивая ногами его бедра, она ощутила, как одиночество проникает в душу, в то время как тело млеет от наслаждения.
Задыхаясь, Александер какое-то время обнимал обжигающе горячее тело Тсорихиа. Он только что осознал, что в момент наивысшего блаженства видел перед собой лицо Изабель. Молоденькая квебекская мещанка, завладевшая его душой, останется в ней навсегда. Только смерть может это исправить. Он перевернулся на спину и прислушался к звукам леса.
– Я люблю тебя, Тсорихиа.
– Но собираешься уходить, – договорила она шепотом.
Последовало молчание.
– Ты любишь другую… Белую женщину. Ту, которую я видела во сне.
Александер почувствовал, как замерло сердце. Он привстал на локте. Тсорихиа едва заметно улыбалась, но в глазах ее стояли слезы.
– Белую женщину?
– Да. Ее кожа, бледная, как луна, освещает твои ночи… Она, как и Атаентсик, станет матерью твоего рода.
Неужели она что-то знает об Изабель и Габриеле?
– Я уже давно жду, когда ты заговоришь со мной о разлуке, Александер. Я предвидела, что однажды ты уйдешь от меня к той женщине. Но со временем я забыла… вернее, мне не хотелось думать об этом. У меня нет права на тебя сердиться. Это – твоя судьба, ее избрали для тебя духи. Мне надо смириться с тем, чего нельзя изменить, а тебе – следовать по начертанному для тебя пути.
– Но… ты никогда мне об этом не говорила… Тсорихиа, почему?
– Я надеялась, что духи про тебя забудут. Мне так хотелось, чтобы…
– Я и сам думал, что забыл эту женщину, – грустно проговорил Александер. – Но она снова и снова возникает в моей жизни. Это не из-за тебя, поверь мне! Теперь я думаю, что одна любовь не может вот так просто взять и заместить собой другую. Судьбе было угодно, чтобы наши с ней пути снова пересеклись в Монреале. Моя любовь к ней проснулась, и я узнал…
По щеке Тсорихиа скатилась слеза. Александер нежно смахнул ее и поцеловал молодую женщину в щеку.
– У меня есть сын, Тсорихиа. Эта женщина родила от меня сына и…
Молодая индианка стиснула зубы, чтобы сдержать крик. О ребенке она не знала, во сне его не было…
