Господин барон де ла Юноде нанял за небольшую сумму Плюмажа и Галунье, чтобы те отнесли барона де Барбаншуа домой. Они шли по темному опустевшему саду.
— Эй! — воскликнул гасконец шагах в ста от палатки, где они ужинали. — Может, передохнем немного, миленький, а?
— Повинуюсь, — согласился Галунье. — Старик тяжел, а вознаграждение легковесно.
Когда они положили барона де Барбаншуа на траву, тот, немного придя в себя от ночной прохлады, тут же принялся за любимый припев:
— Куда мы идем? Куда?
— Клянусь преисподней, — заметил Плюмаж, — этот старый выпивоха — парень любопытный, не правда ли, голубчик мой?
— Мы идем на собственные похороны, — смиренно вздохнул Галунье.
Приятели уселись на скамью. Галунье достал из кармана трубку и принялся спокойненько ее набивать.
— Если это наш последний ужин, — промолвил он, — то он был неплох.
— Неплох, — подтвердил Плюмаж, высекая огонь. — Ризы Господни! Я, например, съел полторы пулярки.
— А какая крошка сидела со мной рядом! — отозвался Галунье. — Волосы белокурые, напудренные, а ножка такая, что уместится в горсти.
— Славненькая, ей-Богу! — воскликнул Плюмаж. — А какими она была обложена артишоками, гром и молния!
— Ее можно обхватить за талию четырьмя пальцами, ты заметил?
— Моя мне понравилась больше, — степенно возразил Плюмаж.
— Вот еще! — не согласился с товарищем Галунье. — Твоя была сухая и косоглазая.
Он имел в виду соседку Плюмажа за ужином. Тот схватил приятеля за загривок и поднял со скамьи.
— Сокровище мое, — сказал он. — Я не потерплю, чтобы ты оскорблял мой ужин. Извинись, прах тебя побери, а не то я раскрою тебе башку!
Заливая свое горе вином, каждый из приятелей выпил вдвое больше, нежели суровый барон де Барбаншуа. Галунье, которому надоела тирания приятеля, извиниться отказался. Пьянчуги схватились, молотя шпагами по воздуху, потом вцепились друг другу в волосы и в конце концов рухнули прямо на барона де Барбаншуа, который снова очнулся и провозгласил:
— Боже, куда мы идем? Куда?
— Вот черт! Я совсем позабыл про эту старую перечницу! — воскликнул Плюмаж.
— Понесли дальше, — резюмировал Галунье.
Однако прежде чем взяться за свою ношу, друзья пылко обнялись, обливаясь слезами.
Нужно совершенно не знать двух приятелей, чтобы подумать, что они позабыли наполнить в буфете свои фляги. Основательно глотнув из них, они вложили шпаги в ножны и снова взялись за барона де Барбаншуа. А тому снилось, что он присутствует на празднике в замке Во, устроенном генеральным контролером финансов Фуке121 в честь молодого короля Людовика XIV, и то он после ужина свалился под стол. «Иные времена, иные нравы», — как гласит назидательная пословица.
— А ты ее больше не видел? — поинтересовался Плюмаж.
— Кого это? Ту, что сидела рядом со мной?
— Да нет, маленькую плутовку в розовом домино.
— Нигде. Я обшарил все палатки.
— А я — битый туз! — я дошел до самого дворца; ну, там все и пялились на меня, скажу я тебе. Розовых домино там было сколько угодно, но все не наши. Я хотел было заговорить с одной из них, но она щелкнула меня по носу и обозвала огородным пугалом. «Вот дьявол! — ответил я. — Ну ты и наглая бабенка! Кого только не встретишь у моего прославленного друга регента!»
— А его самого ты не видел? — осведомился Галунье. Плюмаж перешел на шепот и проговорил:
— Нет, но слышал разговоры о нем. Регент не был на ужине. Он больше часа провел один на один с Гонзаго. А вся эта шайка, которую мы видели утром у него в доме, воет и грозится. Раны Христовы! Да ежели бы у них было отваги хоть вполовину меньше, чем пустозвонства, нашему бедному Маленькому Парижанину не поздоровилось бы!
— Боюсь я, — вздохнул брат Галунье, — как бы они нам его не укокошили.
Шедший впереди Плюмаж остановился, и барон де Барбаншуа застонал.
— Голуба, — проговорил Плюмаж, — уж будь уверен: негодник выйдет сухим из воды, он попадал и не в такие переделки!
— Повадился кувшин по воду ходить… — пробормотал Галунье.
Но закончить пословицу ему не удалось. Со стороны пруда послышались чьи-то шаги. Наши смельчаки бросились в кусты — разумеется, просто по привычке. Куда-нибудь спрятаться всегда было их первым порывом.
Шаги приближались. Это был отряд вооруженных людей во главе со знаменитым забиякой Бонниве, конюшим герцогини Беррийской. По мере следования патруля по аллее огни гасли один за другим. Вскоре Плюмаж и Галунье уже слышали, о чем шел разговор в отряде.
— Он в саду! — уверял сержант гвардейцев. — Я расспросил на всех постах и часовых у ворот. Костюм его узнать легко, но никто не видел, чтобы он выходил.
— Ну и ну! — откликнулся кто-то из солдат. — Этот парень не промах! Я видел, как он тряс господина Гонзаго, словно грушу!
— Должно быть, земляк, — прошептал Галунье, умиленный этой нормандской метафорой.
— Будьте внимательны, ребята, — предостерег Бонниве, — сами знаете, какой это опасный тип.
Патруль удалился.
Другой отряд прочесывал сад в окрестностях замка, еще один двигался по аллее, окаймлявшей дома на улице Нев-де-Пти-Шан. И повсюду при их появлении гасли огни. Можно было подумать, что в этом прибежище суетных наслаждений готовится какая-то мрачная экзекуция.
— Сокровище мое, — заметил Плюмаж, — они ведь ищут его.
— Ясное дело, — согласился Галунье.
— Я слышал во дворце, что наш негодник нехорошо обошелся с господином Гонзаго. Точно, они хотят его схватить.
— И для этого гасят свет?
— Да, чтобы было легче с ним справиться.
— Вот дьявол! — воскликнул Галунье. — Несколько десятков человек на одного. Если они и на этот раз окажутся ни с чем…
— Окажутся, дружок, окажутся, — заверил гасконец. — Этот негодник настоящий дьявол во плоти. Положись на меня: мы должны его отыскать и осчастливить своей компанией.
Галунье был человек осмотрительный. Он поморщился и проговорил:
— Сейчас не время.
— Ах, битый туз! Так ты еще со мной спорить? — вскричал возмущенный Плюмаж. — Теперь или никогда! Ведь будь мы ему не нужны, он встретил бы нас выпадом де Невера. Мы виноваты перед ним.
— Верно, — признал Галунье, — виноваты. Но дело это чертовски скверное!
Разговор друзей кончился тем, что эту ночь барон де Барбаншуа провел не в своей постели.
Поспешно брошенный на землю, он продолжал спать. Продолжение его истории мы расскажем, когда он проснется.
Плюмаж и Галунье бросились на поиски Лагардера.
Ночь выдалась темной. Все плошки в саду были уже потушены, кроме тех, что еще горели подле вигвама.
