Но вот в комнату вошел новый камердинер Мехмед с золотым подносом, на котором помещались хрустальный бокал с лимонадом и золотой холодильник со льдом. Он поставил поднос на низенький, круглый мраморный столик, стоявший возле постели, на которой спал принц. Вид прохладительного напитка был так заманчив для томимого жаждой Мурада, что он сейчас же с помощью золотой ложечки положил несколько кусков льда в лимонад, чтобы сделать его еще холоднее, освежительнее, и с жадностью стал пить вкусный напиток. Сделав несколько глотков, он остановился, казалось, он попробовал на языке поднесенное ему питье и нашел, что оно имеет какой-то особенный, посторонний вкус.
Тут только Мурад вспомнил о новой прислуге и о необходимой предосторожности, которой он только что пренебрег. Горькая улыбка пробежала по его довольно полному, круглому лицу при мысли, что он не может безопасно выпить ни глотка. Принц в эту минуту позавидовал нищему. Теперь только чувствовал он всю безвыходность своего положения, он не мог даже утолить жажды, не подвергаясь опасности вкусить смерть с лимонадом.
Новый камердинер уже ушел. Мурад посмотрел на шербет, еще раз попробовал его, вкус его был до того отвратителен, что принц с размаху отбросил от себя до половины налитый лимонадом бокал. Он попал в большое стенное зеркало, и оно со звоном разбилось. Прислуга слышала шум, но никто не рискнул войти в комнату. Между тем Мурада еще более томила жажда. Чтобы утолить ее, не подвергая себя опасности, он взял в рот несколько кусков льда, это освежило его, ему стало легче, тогда как после лимонада внутренний жар, казалось, еще увеличился. Проворно вскочив с постели, бросился он к окну, открыл его и жадно вдыхал пропитанный влагой ночной воздух. Немного погодя принцу стало вдруг дурно, он зашатался. Им овладело сильное головокружение. Тщетно пытался он добраться до стола, чтобы удержаться за него и позвонить. В изнеможении он упал на ковер.
Казалось, это было следствием питья. И в самом деле питье это имело такое сильное действие, что выпивший его никогда больше не просыпался. Теперь только желание мушира получило свой настоящий смысл. Конечно, продолжительный и спокойный сон наверняка предстоял тому, кто ложился спать после такого питья. Кто приготовил его? Кто поднес ему это угощение? Неужели недостаточно было одной человеческой жизни, уже уничтоженной? Если бы Мурад в эту ночь умер, народ еще долго не знал бы ничего о его смерти, даже ничего не слыхала бы о ней и прислуга. По-прежнему бы накрывали на стол, стряпали, делали доклады, ничто не выдавало бы смерть, пока тем, кто должен был знать об этом, не вздумалось бы официально известить о кончине принца прислугу и народ. Затем были бы справлены поминки, и никто бы не знал, от чего умер принц.
Через некоторое время Мурад стал шевелиться. Бледный, как мертвец, с закрытыми глазами, не придя еще окончательно в себя и не собравшись с силами, он попытался встать, чтобы позвать на помощь.
– Сюда! – закричал он слабым, беззвучным голосом. – Хешам! Я умираю! Позови доктора!
Это было ужасное зрелище. Он собрал последние силы, чтобы встать и позвонить, но когда он приполз к столу и хотел уже, опираясь на него, привстать с пола, стол упал, и Мурад снова упал на ковер. Была поздняя ночь, никто не являлся, беспомощный лежал принц в своем покое, Хешама не было, а новая прислуга пошла уже спать. Он попытался закричать еще раз. В своем полубесчувственном состоянии он и не помнил, что Хешама не было.
– Помогите! Сюда, Хешам! – кричал он. – Позови греческого врача! Я умираю! Шербет был…
Тут голос его оборвался, да и без того никто не слыхал его хриплых криков. В эту минут Мурад вполне походил на мертвеца, только руки его конвульсивно сжались в кулаки так крепко, что ни один человек не в силах был бы разжать их. Мускулы лица также подергивались конвульсиями. Но скоро он успокоился, совсем утих. Умер ли он или что-то могло еще спасти его? Он лежал точно в глубоком сне.
«Желаю вашему высочеству продолжительного и спокойного сна», – сказал мушир Чиосси. Принц Мурад действительно спал. Или вечным сном, или был только в обмороке – этого не знал еще никто.
XVI. Султан и пророчица
Ужасный приговор, произнесенный Абдул-Азисом своему старшему сыну, не произвел особенного впечатления на Юсуфа. После ухода сераскира Гассан в сильном волнении подошел к принцу, и тот горячо пожал руку своему адъютанту.
– У меня теперь, Гассан, только одно желание, – сказал он с каким-то ледяным спокойствием, сильно удивившим Гассана. – Мне хотелось бы перед смертью еще раз увидеть Рецию.
– Ты не должен умереть, Юсуф, – страстно перебил его Гассан и, как сумасшедший, бросился из комнаты.
– Куда ты, друг мой? – спросил принц. Но Гассан не слушал его.
Бледный от волнения, приняв отчаянное решение, отправился он к Абдул-Азису. Как воспитатель старшего принца он имел доступ к султану. Гассан был сильно возбужден и взволнован. В эту минуту он и не думал об опасности и с презрением глядел в лицо смерти. Неожиданное известие сераскира сильно встревожило его. Приговор этот казался ему невозможным. Как мог султан осудить на смерть своего любимого сына? Он мог сделать это только необдуманно, в пылу гнева. Не думая о последствиях, как угорелый, кинулся Гассан через императорские покои в кабинет султана. Тщетно пытались гофмаршалы и адъютанты удержать безумного, не знавшего никаких препятствий.
Не прося аудиенции, без доклада, ворвался Гассан в кабинет султана, встретившего его удивленным и гневным взглядом, и бросился ему в ноги.
– Ты воспитатель принца? – спросил Абдул-Азис. – Как попал ты сюда? Ты знаешь, чем рискуешь?
– Моей жизнью, ваше величество, но я только для того и пришел сюда, чтобы повергнуть ее к стопам вашего величества! – возбужденным тоном воскликнул Гассан со смертельно бледным лицом, но смелым, отважным взглядом.
Султан был крайне удивлен этой неслыханной отвагой молодого офицера. Такого еще никогда не бывало. В эту минуту черты Гассана были так выразительны, так ярко светилось в них презрение к смерти, что Абдул-Азис невольно залюбовался им.
– Разве ты не знаешь, как входят ко мне? – гневно спросил он.
– Ваше величество, то, что сейчас произошло, уничтожает все преграды и обычаи. Аллах с высоты взирает на нас. Именем Всемогущего умоляю вас, выслушайте меня. Приговор над принцем ужасен…
– Понимаю, – перебил его султан. – Ты помнишь, что принц некогда спас жизнь тебе и твоим товарищам, и теперь хочешь заплатить ему свой долг.
