Из этого, однако, не следует, что с гитлеровской армией покончено и Красной Армии остается лишь преследовать ее до западных границ нашей страны. Думать так - значит предаться неумному и вредному самообольщению. Думать так значит переоценить свои силы, недооценить силы противника и впасть в авантюризм. Враг потерпел поражение, но он еще не побежден. Немецко-фашистская армия переживает кризис ввиду полученных от Красной Армии ударов, но это еще не значит, что она не может оправиться. Борьба с немецкими захватчиками еще не кончена,- она только развертывается и разгорается. Глупо было бы полагать, что немцы покинут без боя хотя бы километр нашей земли.
Красной Армии предстоит суровая борьба против коварного, жестокого и пока еще сильного врага. Эта борьба потребует времени, жертв, напряжения наших сил и мобилизации всех наших возможностей... Немецкие захватчики яростно сопротивляются, переходят в контратаки, пытаются задержаться на оборонительных рубежах и могут пуститься на новые авантюры. Вот почему в наших рядах не должно быть места благодушию, беспечности, зазнайству.
Весь советский народ радуется победам Красной Армии. Но бойцы, командиры и политработники Красной Армии должны твердо помнить заветы нашего учителя Ленина: "Первое дело - не увлекаться победой и не кичиться, второе дело закрепить за собой победу, третье - добить противника"".
В заключительной части приказ призывал советских воинов к еще более решительной борьбе с врагом, требовал совершенствовать боевое мастерство, крепить дисциплину и порядок в войсках и усилить удары по фашистам. Этот приказ был тщательно изучен всеми военнослужащими Советских Вооруженных Сил и стал программой наших действий на много месяцев вперед.
23 февраля я находился в войсках Брянского фронта. Позвонил в Ставку, поздравил И. В. Сталина с 25-летием Красной Армии. Он также поздравил меня. Затем я доложил о положении на фронте. В заключение Верховный спросил, знаю ли я о поздравительной телеграмме президента США Ф. Рузвельта. Я не знал об этой телеграмме, и Сталин обещал сообщить мне ее текст. Вскоре мне позвонил А. И. Антонов, который и зачитал телеграмму. В ней говорилось: "От имени народа Соединенных Штатов я хочу выразить Красной Армии по случаю ее 25-й годовщины наше глубокое восхищение ее великолепными, непревзойденными в истории победами. В течение многих месяцев, несмотря на громадные потери материалов, транспортных средств и территории, Красная Армия не давала возможности самому могущественному врагу достичь победы. Она остановила его под Ленинградом, под Москвой, под Воронежем, на Кавказе, и, наконец, в бессмертном Сталинградском сражении Красная Армия не только нанесла поражение противнику, но и перешла в великое наступление, которое по-прежнему успешно развивается вдоль всего фронта, от Балтики до Черного моря"...
Дела на фронте шли хорошо, и по вызову Сталина я выехал с фронта в Москву. Здесь, как и всегда, я прежде всего явился в Ставку и доложил И. В. Сталину некоторые подробности о ходе операции и свою оценку общей обстановки на фронтах. В заключение беседы он сказал:
- Отдохните несколько дней. Наверное, устали.
Отдых мой протекал в Генеральном штабе за обычными делами, с ежедневным посещением Ставки. Как-то под вечер позвонил М. И. Калинин и пригласил приехать в Президиум Верховного Совета СССР для вручения мне награды. Узнав, что при вручении будут присутствовать М. И. Калинин, А. Ф. Горкин и фотограф, я попросил разрешения приехать вместе с восьмилетним сыном Игорем.
Я с волнением и интересом ожидал этой новой встречи. Обычно Михаил Иванович любил поговорить о Калининской, бывшей Тверской, области, о своих родных местах. Он знал, что я прослужил девять лет в Калинине, и нам было о чем вспомнить.
Впервые мы встретились еще в 1923 году, зимой, во время его приезда в Тверь.
Дело было так. В Тверь ожидали приезда Председателя Всесоюзного Центрального Исполнительного Комитета. Мне как начальнику гарнизона было поручено подготовить почетный караул. В день прибытия М. И. Калинина мороз стоял трескучий, носа не высунешь. Но встречающих на перроне вокзала собралось много. Когда поезд остановился, Михаил Иванович вышел из вагона, поздоровался со встречавшими его представителями губернии, осмотрелся, увидел почетный караул и спрашивает:
- А это зачем привели?
Быстрой походкой он подошел к нам и сказал:
- Марш немедленно в казармы.
Михаил Иванович, видимо, не запомнил той встречи.
В Президиуме М. И. Калинин принял нас просто, с улыбкой. Процедура вручения награды была недолгой. А затем состоялась беседа. Михаил Иванович подробно расспрашивал о положении на фронтах, о работе Генерального штаба. Говорил он медленно, как бы обдумывая каждое слово, движения его были также неторопливы. Но он поражал ясностью мысли, умением умно и откровенно вести разговор с собеседником. Если учесть, что он был уже немолодым, не очень здоровым человеком, можно только поражаться, как он находил время, силы и возможности для огромной, безукоризненно выполняемой им государственной работы и для того, чтобы быть в курсе дел на фронтах и в стране в целом.
Когда беседа закончилась, Михаил Иванович занялся с моим сыном. Поговорив с ним, он затем обвел его вокруг стенда, на котором в его кабинете стояли макеты советских военных кораблей, сообщая при этом краткие сведения о каждом из них.
Сын был в восторге и сейчас, будучи взрослым человеком, архитектором, всегда с не меньшим восторгом вспоминает эту встречу.
Михаилу Ивановичу Калинину очень подходит теплое, хотя несколько старомодное звание "всесоюзный староста". Оказавшись по воле партии и народа на высоком государственном посту, он всегда жил думами и заботами о благе своего Советского государства, о счастье советских людей...
Наши успехи на фронте давали основание надеяться, что недалек час, когда нам придется планировать боевые действия на территории Белоруссии. Однако внезапно изменившаяся обстановка на южном крыле советско-германского фронта вынудила Верховное Главнокомандование отказаться от выполнения этого замысла и вновь сосредоточить основное внимание на Юго-Западном направлении. Там постепенно зрели предпосылки гигантской битвы, вошедшей в историю под названием Курской.
На Курской дуге
Главная забота Ставки.- Преднамеренная оборона.- Ее организация. - Роль советских резервов.- Замысел операции "Кутузов".- Разведка и жизнь.- Провал "Цитадели".
События ранней весны 1943 года мне особенно памятны. Это и понятно. Курская битва, к которой мы готовились продолжительное время, во многом определила дальнейший ход второй мировой войны. Весной 1943 года нацистское руководство Германии предприняло последнюю крупную попытку повернуть войну вспять, добиться былого преимущества, взять реванш за поражения под Сталинградом, на Северном Кавказе, Верхнем Дону и под Ленинградом, в результате которых фашисты потеряли на советско-германском фронте все, что захватили в летне-осеннем наступлении 1942 года. Теперь, планируя большое наступление на лето, гитлеровское руководство надеялось доказать, что война не проиграна, что все еще можно изменить.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
