– Тебе стыдно? – спросил Арриго.
Анна бросила лукавый взгляд налево-направо и наклонилась к нему.
– Хочешь знать правду? – В ее зеленых глазах искрился смех.
– Правду, и только правду, и ничего, кроме правды, – наклоняясь, в свою очередь, вперед через стол, тоном судейского сказал он.
– Я счастлива, – прошептала она.
Их губы встретились, и Арриго поцеловал ее.
– Бог знает, что ты будешь думать обо мне, – сказал он, бросая на нее притворно горестный взгляд.
– Ой, боже мой, как не стыдно! – продолжила шутку она. – Ты украл мою реплику.
Маноло и Рибейра принесли бутылку шампанского в ведерке из какого-то блестящего металла, которое они бесстыдно выдавали за серебряное. Это были классные официанты, которые умели предугадывать желания клиентов. Вслед за тем появились два бокала старинного хрусталя – и в хрустале засверкало шампанское. В своей любезности они готовы были исполнить итальянский гимн или «Свадебный марш» Мендельсона, но Арриго поспешно отослал их с пригоршней долларов, в то время как Анна теребила пуговицу своей блузки, борясь со смехом.
Они курили, пили шампанское и смотрели в глаза друг другу, слушая без устали: «Ты сегодня одна. Ты одна этой ночью…», словно вся музыка для них сконцентрировалась в этой мелодии, в то время как в другой обстановке эта приятная песенка давно бы наскучила.
– Ты считаешь, это нормально, пить на завтрак шампанское? – укорила его Анна, прильнув губами к краю стакана.
– Я это заслужил. – Он понизил голос и огляделся кругом, – поскольку мне удалось заставить тебя потерять голову.
– Ты непереносим, ты совершенно не принимаешь меня всерьез. – Ею овладела какая-то ленивая истома – даже эти слова стоили ей труда.
– Ты пьешь шампанское чрезвычайно возбуждающим образом, – польстил он.
– Если бы ты знал моего отца, ты бы так не шутил, – попыталась она напугать его.
– А что твой отец? – спросил Арриго не слишком серьезно.
– Он способен на все, – угрожающе сказала Анна.
– Я тоже способен на все, – отпарировал он, – и ты в этом уже убедилась.
– Прошу тебя, Арриго… – Анна вдруг сделалась серьезной, пытаясь заставить его взглянуть по другую сторону действительности, которая тревожила ее. – Подумай, что будет, когда до него дойдет, что его единственная дочь, зеница его очей, разорвала помолвку с одним из самых известных имен во Франции и сошлась с женатым мужчиной.
– Однако тоже хорошей фамилии, – возразил он с мягкой улыбкой. – Арриго Валли ди Таверненго. Неплохо звучит? Мои предки были среди приближенных Наполеона. Не считая того, что твой французский барон – неудачник и весь в долгах. А я нет. Если то, что говорят о твоем отце, – правда, он не должен быть безразличен к этому обстоятельству.
– Неудачник, но холостой. А ты женат.
– Я разведусь и женюсь на тебе, – решил он в момент.
– Арриго, прекрати, – укорила она его. – Ты же знаешь, что в Италии разводов не существует.
– Я упаду в ноги к папе и попрошу его аннулировать мой брак, – с готовностью предложил он. – А потом женюсь на тебе в церкви, с органом, свадебным маршем и перезвоном колоколов. Потом женюсь на тебе по иудейскому обряду, по мусульманскому, переженюсь по всем обрядам во всех церквах мира. И даже по языческим обрядам. Поедем к пигмеям, к краснокожим, к эскимосам.
Растроганность и нежность на лице Анны сменились вдруг обидой и гневом.
– Как мог такой мужчина, как ты, жениться на такой гнусной женщине, как Сильвия? – раздувая ноздри, сказала она. – Почему?
– Потому что она красива и нравилась мне до умопомрачения, – искренне ответил он.
– Но она подлая и низкая, – не унималась Анна.
– Это я узнал потом.
– И продолжаешь жить с ней, – неумолимо продолжала Анна. – И ты не мог разорвать раньше этот свой брак?
– До вчерашнего дня у меня не было причины, которая оправдывала бы этот разрыв. И потом, я же говорю тебе, она мне нравилась.
– Так и я – сегодня нравлюсь тебе, а завтра могу разонравиться.
– Тебе тоже нравился твой французский барон, а теперь ты и знать о нем не желаешь.
Когда Анна сердилась, она напоминала свою мать, Марию. Она гордо тряхнула головой и отбросила назад волосы.
– Я с бароном никогда не была в постели, – пригвоздила она его.
– Я тоже. Клянусь честью, – сказал он, скрестив указательные пальцы, как делают дети.
– Не строй из себя шута, Арриго, – топнула она ногой. – Речь идет о тебе и Сильвии.
– В этом плане между нами все кончено уже давно, – признался он.
И это была правда. Его брак с Сильвией потерпел крушение уже через несколько месяцев после свадьбы. Сильвия переходила от одного любовного приключения к другому, не смущаясь тем, что сделалась героиней скандальной светской хроники. Ее любовные истории с судовладельцем Элиасом Каразалисом и с американским миллиардером Джеймсом Моррисом наделали в свое время немало шума. Попав благодаря Арриго в эти круги, она выступала теперь в них как главная героиня.
– Я знаю, – грустно сказала Анна. – Между вами существует то, что называется джентльменским соглашением. Но мой отец не захочет для своей дочери такого мужчину. Когда он узнает, а он непременно узнает, для нас наступят тяжелые времена. А впрочем, не будем думать об этом. – Она села к нему на колени и крепко обняла. – Мне хватит видеть тебя хотя бы иногда. Хоть изредка на этом диком острове, когда после дождливой ночи земля покрывается зеленью. Пейзаж за окнами гостиницы уже утратил свои изумрудные тона, выжженный солнцем и сухим ветром Атлантики. – Найдем способ, чтобы все это осталось между нами. Хочешь? – Она была нежна и готова к любому компромиссу, лишь бы не потерять его.
– Я хочу того же, чего хочешь ты, – сказал он, целуя ее в губы.
Проходили день за днем, приземлялись и вновь взлетали самолеты на посадочной полосе аэропорта Эспарго. И каждый раз Анна и Арриго решали, что это их последний день, пили шампанское на прощание в салоне, украшенном цветами из садика Педро, собирали чемоданы, раздавали чаевые Маноло и Рибейре, но самолет улетал, а они оставались на острове. Отлет Арриго переносился раз пять и столько же раз был аннулирован заказ на билет у Анны. Она прилетела сюда, чтобы пробыть здесь четыре дня, а находилась на острове уже две недели.
Они были пьяны от любви, от солнца, от моря и ветра: это был краткий миг бессмертия, каникулы без забот и тревог, вдали от цивилизации, жизнь как бы в вечности и только вдвоем.
– Погода великолепная, – говорили Маноло и Рибейра, подавая им утром кофе с бриошами. Дружеский голос, улыбка официанта, запах кофе, позвякиванье чашек – все радовало и обещало хороший день. Потом снова любовь, солнце, море, ветер, а вечером избитые слова старой пластинки: «Ты сегодня одна. Ты одна этой ночью…», и снова любовь, потому что одинокими они не были. Каждый день они все больше убеждались, что, живя вот так незаметно, на маленьком каменистом островке, затерянном в Атлантике, можно жить сказочно, жить прекрасно и счастливо. А может, только так и можно счастливо жить.
