— Что ж, нам так стоять и ждать, когда он Лео жрать начнет? — поразился Порнов Второй.
— Смотри; вон он — желудок! — воскликнул Порнов Первый.
Внутри привидения, слева от бьющейся белой Лео, образовалось темное уплотнение; словно вместо молочного киселя в прозрачный кулек налили черничного.
— Какой гадостью я только сегодня не занимался, — Порнов брезгливо поморщился и сделал быстрый шаг к чудищу.
Ему показалось, будто он запустил руку в водопад; причем не водяной водопад, а кислотный; рукав рубахи истаял, растворился моментально; ткань распалась даже там, где ядовитое марево ее уже вроде как и не касалось.
Ладонь натолкнулась на нечто горячее, упругое и пульсирующее; Порнов изо всех сил сомкнул пальцы.
— Ах-х-х-ху-а-х-х, — в голос простонало существо.
Вытолкнуло из себя Лео и отпрыгнув от Порнова, застыло; тихий жалобный плач прервался на середине всхлипа.
— Я тебе этого никогда не забуду, — гневно выкрикнула Лео, поднимаясь с пола. — Бросил меня, оставил… Я отомщу… я так отомщу!
Порнов посмотрел на Лео и тут же отвел глаза.
Вреда особого привидение девушке нанести не успело; но вот одежду ее истребило подчистую; от шикарной прически Лео остался ежик волос в палец толщиной.
— Я бы на твоем месте ему спасибо сказала, — спокойно заметила Мич. — У тебя ж всегда ножки волосатенькие… и вообще… Будешь теперь как девочка.
— Узнаю брата Колю, — только и сказал Порнов.
Глава 9. Мертвый Мир
Возвращение в каюту Броу прошло на удивление гладко; матросы и охрана так и норовили порскнуть в сторону при появлении нашей троицы; может, тому виной было гордое шевствование двух принцесс, а может — тихий, но явственный плач, издаваемый плывущим чуть впереди снежным барсом.
Иногда кто-нибудь из корабельной команды не успевал вовремя спрятаться-убраться и барс заинтересованно устремлялся к до смерти перепуганному бедолаге; тогда Порнову приходилось на барса прикрикивать — и тот покорно возвращался в строй.
В пути Порнов вкратце описал события последних трех суток, происшедшие как на острове, так и в корабле; если учесть, что один раз он это уже делал, нынешнее повествование его по гладкости и сочности могло уже претендовать на звание новеллы.
Лео делала вид, что все порновские россказни глубоко неинтересны; ворчала глухие заклинания и, изредка поглядывая на Мич, сооружала себе наряд по образу и подобию.
Мич слушала Порнова внимательно, задавала вопросы; особенно ее заинтересовало все, связанное с раздвоением Порнова.
— В рискованную игру ты нас втянул, — сообщила она, непроизвольно растирая сдвоенные красные полоски на запястьях. — Симбиоз этот твой — палка о двух концах…
Порнов хотел было возразить, что, по его мнению, его как раз в игру втянули, но передумал.
— Похоже, ты знаешь о крабе больше, чем он сам, — вместо этого сказал он с иронией.
— Я думаю, ти эр тебе не врет, — сказала Мич. — Он, наверное, просто этого не умеет. Но и всей правды он тоже не говорит; это уж точно.
— Выкладывай, что знаешь, — сказал Порнов.
— Слушай, Мич, дай ему по зубам, а? — процедила Лео. — Я сдуру пообещала ему, что пальцем его не трону… Хамит же; самым бессовестным образом!
Мич пропустила ее возглас мимо ушей.
— Двести лет назад… — начала она.
— Издалека заходишь, — с уважением заметил Порнов.
— Что ты, Лео, сказала? — живо поинтересовалась Мич; Порнов примолк.
— Двести лет назад был изобретен способ сохранять живым мозг простолюдина (Лео довольно хрюкнула; Порнов покрепче ухватил рукоятку стилета и недовольно поморщился)… чье тело безвозвратно погибло в аварии или катастрофе…
— Плавали, знаем, — воскликнул Порнов Второй. — Так возникла раса биоменталов!
— Сто двадцать лет назад произошло другое важное событие, — Мич выдержала крохотную паузу: ну, мол, вундеркинд, давай, порадуй нас хорошим знанием истории Дома Серебряных Струн!
Увы-увы, Порнову пришлось стыдливо отмалчиваться.
— Ничем дотоле не ограниченной экспансии биоменталов, их ошеломляющему развитию и совершенствованию неожиданно пришел конец…
— Идешь ты пляшешь! — удивился Порнов; не с комментарием или саркастичным вопросом влез; как бы параллельно рассказу удивился. — А как же лозунг: «Все дальше, дальше в бесконечность…»?
— Это не биолов лозунг, а менталов; будь у биолов до сих пор такой лозунг, не то что Хатэдс, весь Дом Серебрянных Струн в безлюдных руинах бы лежал; в пыли веков. Как видим, этого не случилось — поскольку сто двадцать лет назад биолы создали Магистра Вселенной…
— Где-то я уже слышал эту фамилию…
— Мало кто ее не слышал, — чуть торжественно сказала Мич.
— Магистр Вселенной — самое крупное творение биолов на сегодняшний день. Фатум, рок, судьба и провидение — вот лишь малая толика земных эпитетов, способных охарактеризовать этот чудесный продукт древнейших ментальных технологий, порождение забытой ныне магии…
— Ты бы попроще, а? — попросил Порнов.
— Огромная биомашина — киборг, спрятанная где-то среди звезд; надежно изолированная от людской воли, она с неутомимостью Вечного Двигателя пишет историю нашей части Вселенной…
— Велика невидаль, — пренебрежительно фыркнул Порнов, — контора пишет! У нас на Земле БВИ все записывает; день за днем.
— Пишет — не в смысле записывает, регистрирует, а в смысле проектирует, вершит… — Мич против своей воли все время вступала со Порновым в полемику; однако внешне виду не показывала, спокойный тон рассказа не меняла; разве что ускоряла темп. — Но по порядку!
Итак, в течении восьмидесяти лет, с момента создания первого «мозга в пробирке» и до запуска Магистра Вселенной сверхраса биолов была практически ничем не ограничена в своих изысканиях. Восемьдесят лет, год за годом, биолы развивались столь стремительно и непредсказуемо, что в итоге стали представлять опасность для всего общества. Их чистый научный интерес, не отягощенный моралью и совестью, породил ряд крайне рискованных и опасных опытов. И лишь выход Магистра Вселенной из-под контроля биолов заставил касту биолов притормозить вольный бег их необузданной, буйной мысли.
Неофит может подумать («Эй, подруга, полегче», — предупредил Порнов Второй, на мгновение высунув голову из стремительного потока информации)… сторонний наблюдатель может подумать, что это биолы решили наконец остановиться и оценивающим взором окинуть горизонты содеянного, горы навороченного.
Ничуть не бывало; хоть пейзаж и впрямь потрясал; созданных творений — результатов экспериментов, научных опытов и практических изысканий — было вполне достаточно, чтобы покончить с цивилизацией раз и навсегда…
— Этим яйцеголовым только волю дай, — поддакнул Порнов, — такого нафигачат! С виду они вроде все такие умные-разумные; а копнуть поглубже… Вот ты мне скажи — станет нормальный человек нагретым бластером в кнопки тыкать?
— …однако совсем не внезапное озарение биолов стало причиной консервации и замораживания подавляющего большинства исследований; будь их воля, они бы и ухом не повели; загнали б и себя и окружающих, заморили бы все живое и прахом рассыпали мертвое.
Все тот же Магистр, венец их творчества, стал для биолов камнем преткновения; превратившись из счетной машины (кстати сказать, он и создан-то был всего лишь как средство для арбитража очередного их научного спора!) в вершителя судеб, в бога и черта одновременно, в этакого предержателя всего сущего, решающего, кому родиться, кому умереть и какой капле дождя в какую пылинку на дороге попасть — что сделал он первым делом?
— Ток дал в слаборазвитые районы? — неуверенно предположил Порнов.
— Первым делом он, конечно же, уничтожил своих создателей.
Плоть от плоти биолов, выжимка их мозга, гигантский биоробот точно рассчитал, что его вычислительных способностей биолам хватит ненадолго; при их лавиной растущих потребностях — едва ли на год; еще по его расчетам выходило, что для эффективного управления Домом Серебрянных Струн в ближайший миллиард лет одного Магистра более чем предостаточно. И, поскольку модернизацию свою он признал лишней растратой ресурсов, выбора ни у него, ни у биолов, можно сказать, не было…
