— Но это безумие.
— Разве не безумие делает нас настоящими людьми?
— Это говорит психолог?
Сан Саныч пропустил язвительное замечание мимо ушей.
— Один совет на прощание, Игорь. Когда встретите свою вторую половинку — бегите. Плачьте, стискивайте зубы, изнывайте от тоски, но бегите. Бегите изо всех сил.
Старик поднялся, поклонился с церемонной старомодностью и медленно направился к дверям. Удивленный Тареев только развел руками. Странная встреча, странный разговор, странный совет. Нет, ребята, психологам, даже бывшим, надо запрещать покидать пределы клиник. Они от своих клиентов такого набираются, что к нормальным людям их пускать нельзя. «Бегите изо всех сил!» Идиот! Игорь усмехнулся, тоже встал из-за столика и, уже подходя к дверям, услышал недовольный голос одного из посетителей:
— Черт побери, где мой бифштекс? — Румяный мужчина удивленно смотрел на тарелку. — Я отрезал всего кусочек!
— Ну, ты проглот, — захохотали спутники румяного. — Слопал мясо и не заметил. Не завтракал сегодня?
— Черт, я же говорю — только начал есть! — Мужчина ошарашенно огляделся, словно пытаясь найти вора. — Один кусочек отрезал!
Бывшей звезде вполне удавалось зажигать. Потрепанный мачо радостно скакал по небольшой сцене, вертелся вокруг подтанцовывающих девочек и вполне правдоподобно делал вид, что вытягивает ноты самостоятельно. Повзрослевшие фанатки бушевали на танцполе и требовали старых хитов. Кумир счастливо улыбался и исполнял. Игорь, задумчиво потягивающий за столиком коктейль, с улыбкой наблюдал за раскрасневшейся Маринкой, лихо извивающейся перед эстрадой в компании ровесниц.
— Девчонки в восторге, — усмехнулся Боря, кавалер Светы. — Даже о нас забыли.
— Я не против, — рассмеялся Тареев. — Не хватало еще плясать под такую музыку.,
И резко замолчал, поймав на себе взгляд незнакомой девушки.
Нет, скорее девочки. Хрупкой, еще немного угловатой, в дешевом зеленом платье и с косичками. С двумя косичками! Она стояла у бара и не сводила глаз с Игоря. Тареев отвернулся, вновь приложился к бокалу, но взгляд незнакомки манил, притягивал, и Игорь снова обернулся к стойке. Она по-прежнему стояла у бара. И по-прежнему смотрела прямо на него. И даже сквозь клубный полумрак Тареев сумел разглядеть огонь в ее глазах. Пленительную искру, заставившую учащенно забиться сердце. «Что за черт? Я ее знаю?»
— Гарик, ты кого там увидел? — Боря допил коктейль и немедленно приступил к следующей дозе. — Слушай, я анекдот вспомнил…
Оторваться от глаз незнакомки было невозможно. Игорь резко поднялся на ноги.
— Боря, я сейчас. Там знакомые… кажется… надо поздороваться.
Он потерял девушку из виду всего на мгновение, но этого оказалось достаточно. Когда Тареев добрался до стойки, хрупкой обладательницы детских косичек там уже не было. «Я пьян?» Еще глоток коктейля из предусмотрительно захваченного с собой бокала и… Игорь чуть не поперхнулся — девчонка стояла в противоположном конце помещения. У выхода. Дешевое зеленое платье до колен, узкие плечи и глаза… Глаза, которые накрыли Игоря с головой. У него задрожали руки. «Да что происходит, черт побери?!» Девушка медленно повернулась и вышла из зала. Тареев машинально сделал шаг следом.
— Ищешь кого? — Маринка обняла Игоря за шею. — Пойдем, потанцуем.
— Мне что-то не очень… — Тареев поставил недопитый бокал на стойку, рассеянно поцеловал подругу в щеку. — Марин, я выйду на улицу, подышу.
Она удивленно хлопнула ресницами.
— Тебе плохо? Давай уедем.
— Пройдет… — Игорь потер лоб. — Если не пройдет — уедем. Я скоро.
Освободился от объятий и, на ходу закуривая сигарету, быстро направился к дверям.
Она стояла рядом с его машиной. Худенькая, угловатая, с двумя косичками. «Интересно, как она прошла фейсконтроль? В этот клуб малолеток не пускают». Игорь докурил сигарету, растоптал каблуком, подошел к машине и, не глядя на девушку, отрывисто спросил:
— Как тебя зовут?
— Настя.
— К тебе или ко мне?
— К тебе.
— Садись.
Они молчали всю дорогу. Они встретились, что еще нужно? Могучий консьерж кинул на Настю удивленный взгляд; новая знакомая Тареева не соответствовала обычному уровню его подруг — но высказаться не посмел. Игорь спокойно провел Настю к лифту, нажал на кнопку своего этажа, а оказавшись в коридоре, кивнул на дверь.
— Сюда.
Первое слово с тех пор, как они уехали из клуба.
В обширном холле тареевской квартиры Настя нерешительно остановилась, но Игорь взял девушку за руку и молча, уверенно провел в спальню. Она не протестовала. Только попросила:
— Не включай свет.
Он подчинился, отдернул потянувшуюся к выключателю руку и принялся молча раздеваться. Пиджак, сорочка, брюки… Вопреки обыкновению, Игорь не складывал одежду, а швырял ее на пол. Резко стаскивал и швырял, грубо, почти зло, словно дорогие тряпки были в чем-то перед ним виноваты. Тареев не мог понять, что с ним происходит. Какая сила заставила его, хладнокровного и расчетливого бизнесмена, бросить любимую женщину и приехать домой с этой тощей и не очень красивой замухрышкой? Он не мог понять. Не мог объяснить. Но и не мог поступить иначе. Сердце, сорвавшееся с цепи в клубе, разрывало изнутри грудь и подсказывало, кричало: «Это она!»
Она?
Что за безумие?
А разве не безумие делает нас настоящими людьми?
Раздевшись, Игорь обернулся к девушке и замер.
Настя робко стояла около кровати. Тоненькая, хрупкая, немного угловатая. Она развязала косички, и пшеничные волосы рассыпались по узким плечам. Маленькие острые груди торчат в разные стороны, длинные пальцы закрывают треугольник волос внизу живота, а на шее бешено пульсирует крохотная жилка. Настя стояла в нескольких шагах от Игоря, свет в спальне он так и не включил, но даже в непроглядной тьме Игорь видел и сморщенные соски, и огонек в серых глазах и крохотную, едва уловимую жилку на шее. Он видел так отчетливо, будто девушка стояла совсем рядом. Видел так, будто ее озаряло волшебное сияние. И он понял, что даже если закроет глаза, то псе равно увидит каждую черточку Насти. Каждый ее волосок, каждую родинку.
И, едва ли не впервые в жизни, Игорь почувствовал робость наедине с женщиной. Молчаливая уверенность, с которой он вез Настю домой, сменилась юношеской застенчивостью, ожиданием… — нет, пониманием! — приближающегося чуда. Пониманием, что этот раз станет особенным.
— Я тебя вижу.
Игорь откашлялся.
— Я знаю, — очень тихо ответила Настя. И улыбнулась.
Он подошел, взял ее руку и нежно, очень-очень нежно поцеловал тоненькие пальцы. Девушка закрыла глаза, судорожно вздохнула и прильнула к Игорю. Он понял, что дрожит. Не от возбуждения. От счастья. От волшебного ощущения слияния с женщиной. Он поцеловал каждый пальчик Насти, поцеловал пшеничные волосы и маленькие розовые ушки. Он медленно увлек ее на кровать, он гладил ее острые груди, плоский живот, узкие бедра. Он наслаждался прикосновениями к прозрачной коже и сухой сладостью ее губ. Игорь не говорил ничего, молчал, но знал, что Настя слышит стук его сердца, дрожь пальцев и шепот дыхания. Слышит и читает их, как открытую книгу. Зачем слова, если одно его прикосновение говорило Насте больше, чем многослойные объяснения? Зачем слова, если ее горящие глаза говорили Игорю больше, чем тысячи признаний…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
