— Так что вы скажете, госпожа Великий Магистр? — спросил Альварес.
Я ещё раз обвела взглядом всех присутствующих и сказала:
— Мигель, я не люблю титулы и церемонии. Называйте меня Авророй — так и проще, и короче. Да, разумеется, достойные будут делать всё возможное, чтобы защитить нашу расу. Перед лицом такой опасности принадлежность к какому-либо сообществу перестаёт иметь значение, а имеет его лишь наша общая природа.
Поймав протестующе заблестевшие взгляды Алекса и Каспара, я нахмурилась, и они, как ни желали высказаться, всё же промолчали. Представляю, чего им стоило сдержаться.
Альварес встал.
— Госпожа Великий Магистр… то есть, Аврора… Признаюсь: я не ждал этого и не питал надежд. Я могу только сказать вам спасибо… За ваше великодушие. Если вы не погнушаетесь подать мне руку…
Я встала и протянула ему руку. Он, сдвинув маску, приложился губами к обтягивавшему её латексу.
— Благодарить, право же, не за что, — сказала я. — Это не одолжение кому-то, а прямое предназначение достойных — сохранять жизнь. Выполнять его для них — всё равно что дышать.
При этих словах я взглянула на Каспара и Алекса: они были адресованы как Альваресу, так и им. А то они, похоже, самое главное-то и забыли. Нет, что ни говори, всё-таки они ещё мыслили в категориях первой войны… Как их перестроить в другую «систему координат»? И возможно ли это?
— Как вы решаете вопрос с питанием? — спросила я.
— В данный момент у нас нет возможности обновить донорские ресурсы, — ответил Альварес. — Сами понимаете, не до того… Пока медицинский центр решает проблему лечения имеющихся доноров, я разрешил питаться старым способом. Разумеется, в соответствии с Уставом.
— И как, уже нашли какой-то способ очистить кровь доноров?
— Пока пытаемся применять обычные противовирусные препараты.
— Есть результаты?
— Не сказать, чтоб впечатляющие, но… Сдвиги есть.
— Хорошо. Если что, сотрудники вашего центра могут обращаться к их коллегам из нашего.
— Благодарю вас.
— Ну что ж, тогда последнее, но немаловажное. — Я проследила направление взгляда Альвареса. Да что ты будешь делать! Он сегодня просто не сводил глаз с Гермионы. — Ваше обращение к нам предполагает, что всякая вражда между «Авророй» и Орденом должна прекратиться. Полное доверие, честность, равенство и взаимопомощь. Иначе просто невозможно.
Альварес медленно и задумчиво кивнул.
— Да… Да, разумеется. Это само собой.
— Рада это слышать, — сказала я.
Мы обменялись рукопожатием. Оскар последовал моему примеру и также пожал руку Альваресу, и после некоторого колебания Каспар и Алекс тоже подошли встряхнуть руку президенту «Авроры». Гермиона явно хотела как-нибудь избежать этого и не стала подходить к Альваресу, но не получилось: он сам к ней подошёл.
— Предлагаю всё плохое оставить в прошлом, — проговорил он.
— Если вы искренне это предлагаете, то я не против, — ответила Гермиона. Однако, это прозвучало всё-таки весьма натянуто.
Альварес запечатлел на её руке долгий поцелуй. Не знаю, что за удовольствие целовать через латекс, но, видимо, он что-то в этом находил…
После его ухода Гермиона включила лампы и раздала нам тёмные очки.
— Нам тоже надо прожариться ультрафиолетом. — И, показывая нам пример, встала перед лампой, уперев руки в бока.
Встав рядом с ней, я заметила вполголоса:
— Альварес тебя просто пожирал взглядом. Мда, запала ты ему в сердце, однако…
— Да какое уж там сердце, — фыркнула она. — Сомневаюсь, что оно у него вообще имеется в наличии… Конечно, не с анатомической точки зрения, а… ну, ты понимаешь.
— Что-то говорит мне, что оно всё-таки у него есть, — сказала я. — Не самое светлое и чистое, но… уж какое есть.
Стоя под лучами лампы, Гермиона погрузилась в не очень приятные для неё воспоминания, а я думала вот о чём: неужели для того чтобы «Аврора» помирилась с Орденом, нужна была угроза уничтожения нашей расы как таковой? Нельзя было всё понять без этого?..
Как говорится, лучше поздно, чем никогда. Но иногда бывает слишком поздно.
13.8. Чтецы паутины
Как мы должны были защищать собратьев? Как вовремя узнавать о том, кому и где требовалась защита? С объявлением людьми войны хищникам агрессивный фон резко усилился, негативно сказываясь на работе паутины, и нужно было срочно что-то придумать. Мне вдруг пришло в голову: а если объединить усилия? Если читать паутину коллективно, как бы единым разумом? Я искала решение чисто интуитивно, на ощупь, и нащупала-таки — лучших «паутинщиков» среди достойных. Был с этим ещё один нюанс: чтобы слаженно работать, «чтецы паутины» должны были иметь идеальное «сцепление» друг с другом, как кусочки паззла. Примитивно говоря, там, где у одного были «выступы», у партнёра должны были иметься «углубления» соответствующей формы. Узнать, кто, с кем и насколько сочетается, можно было только, что называется, «в процессе»…
Команда сложилась из девяти «чтецов», а я подключалась к ним для усиления в качестве десятого члена, когда был особо тяжёлый фон. Как всё происходило? Помимо нашей внутренней паутины, чтецов соединяли особые глубинные нити, образовавшиеся в процессе работы, а все остальные во время сеанса чтения подключались и ловили от них информацию — точно так же, как на один сайт в глобальной сети может зайти множество людей и одновременно получить там одни и те же сведения. Таким образом, паутина была трёхуровневой: внешняя её часть составляла третий уровень, паутина между всеми достойными — второй, а между чтецами — первый. Моё участие заключалось иногда в корректировке пространственно-временной привязки получаемой информации: я уточняла в спорных и сложных случаях, когда и где произойдёт (или уже происходит) требующее нашего вмешательства событие.
В числе чтецов оказалось трое детей, среди них — непоседливый малыш Вик, которому до всего было дело. (Если помните, тот самый, что лечил раненых во время штурма замка прямо в разгар боя, под обстрелом.) Он оказался не только талантливым чтецом паутины, но и обладал способностью настраивать остальных членов команды на чистое и бесстрашное восприятие. Этот малыш обладал поистине фантастической силой духа, и зачастую малоприятные вещи, которые чтецам приходилось видеть, не пугали его и не выводили из равновесия. Он был спокоен, как маленький Будда, и остальные чтецы невольно заражались его спокойствием. Можно сказать, что эмоциональная стабильность работы команды поддерживалась в основном благодаря Вику.
Этот центр чтения паутины работал по шестнадцать — восемнадцать часов в сутки. Чтецы работали бы и больше, но входящим в их число детям всё же нужен был отдых. При этом не охваченная ими часть суток терялась, а значит, кто-то не получал помощи — это означало потерянные жизни. Такое положение дел никак не могло нас устраивать, и это заставило нас подобрать «второй состав» — для работы посменно: требовался охват всех двадцати четырёх часов. Во второй команде чтецов было одиннадцать, и опять туда попали дети, на сей раз — двое подростков. Это позволило сократить время работы каждой команды до двенадцати часов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
