Читаем без скачивания Двести лет вместе (1795 – 1995) - Александр Солженицын

Своё государство, Израиль, должно стать центром, гарантирующим будущее евреев всего мира. Да ещё в 20-х годах – кто же? Эйнштейн! – писал – и кому? бывшему эсеру, очевидно главному составителю революционных требований 9 января 1905 года, спутнику Гапона в демонстрации, а затем и его палачу Петру Рутенбергу, уехавшему потом воссоздавать Палестину: «Прежде всего, должна быть защищена ваша [колонизаторов Палестины] жизнь, потому что вы приносите себя в жертву ради Духа и во имя уважения ко всему еврейскому народу. Необходимо показать, что мы народ, который обладает достаточной волей к жизни и силой, чтобы осуществить великую акцию, которая превратится в объединяющее средство и защиту грядущих поколений. Для нас и наших потомков Страна должна иметь такое же великое значение, какое имел Храм для наших предков»[44].

Эту убеждённость израильские авторы и подкрепляют разнообразно. «Еврейская проблема, по-видимому, не имеет надёжного решения без наличия еврейского государства»[45]. – Идея «утверждения Израиля как центра, гарантирующего будущее евреев всего мира»[46]. – Только Израиль – то правильное место для евреев, где «историческая активность не оборачивается историческим фиаско»[47].

И только полуподземным рокотом отдаётся из той крохотной страны в её постоянной осаде – «та катастрофа, призрак которой всё время существует в коллективном подсознании израильтян»[48].

Каково же нынешнее соотношение наклона и надежд между ассимиляцией, диаспорой и Израилем?

Вообще-то, к 90-м годам XX века ассимиляция зашла очень далеко. Например, «для 80-90% американских евреев современные тенденции еврейской жизни обещают постепенную ассимиляцию». И не только в США: «еврейская жизнь постепенно исчезает в большинстве общин диаспоры». У большинства современных евреев «нет прямых болезненных воспоминаний, связанных с Катастрофой… они гораздо менее солидаризируются с Израилем, чем их родители». Несомненна и тенденция «катастрофического сокращения роли диаспоры, неминуемой потери её существенных характеристик». «Будут ли наши внуки евреями…? надолго ли диаспора переживёт конец этого тысячелетия? Рав Адин Штейнзальц, один из крупнейших учителей нашего времени… предупреждает, что евреи диаспоры перестали быть группой, "чья безопасность не обеспечена"». И от этого они, парадоксально, «уже находятся на пути к вымиранию, участвуя в "Катастрофе самоуничтожения"». Сопоставить и с тем, что «антисемитизм в странах Запада больше не может рассматриваться как элемент, усиливающий еврейское самосознание. Антисемитская дискриминация в политике, бизнесе, университетах, частных клубах и т.п. практически устранена»[49]. – В нынешней Европе «существует достаточно много евреев, не чувствующих себя евреями и аллергически реагирующих на каждую попытку приобщить их к этой искусственно конструируемой общине»; «ассимилированный еврей не хочет чувствовать себя евреем, он отбрасывает черты своей расы (по Сартру)»[50]. Не обминём и такую едкую оценку, того же автора: «Европейские евреи не признают себя евреями, считая, что к еврейству они понуждены антисемитизмом. Возникает противоречие: еврей становится евреем лишь тогда, когда ему грозит опасность. Тогда он спасается как еврей. Но когда он становится источником опасности, он не еврей»[51].

Так «контуры крушения диаспоры начинают вырисовываться как раз в то время, когда евреи на Западе обладают наибольшей свободой, достатком и, по крайней мере внешне, более сильны, чем когда-либо в еврейской истории». И «если существующие тенденции не изменятся, большая часть диаспоры просто исчезнет. Следует признать реальную вероятность унизительного, хотя и добровольного постепенного саморазрушения диаспоры… Артур Кестлер, сторонник ассимиляции, пророчивший в 50-х годах гибель диаспоре, может оказаться прав»[52].

А одновременно с тем «евреи во всём мире, иногда даже к своему собственному изумлению, чувствуют себя лично причастными к судьбе Израиля»; «если, не дай Бог, Израиль будет уничтожен, то исчезнут евреи и в других странах. Не знаю, почему это так, но евреи не переживут второй Катастрофы в нашем столетии»[53]. – Другой автор «еврейскую мифологию неизбежной Катастрофы» относит именно к жизни в диаспоре, оттого – «американские (и советские) евреи часто высказывают такие мнения», готовятся: если Израиль падёт, то нести дальше знамя народа достанется им[54]. – И вот, «при множестве гипотез, пытающихся объяснить назначение еврейской диаспоры… почти все усматривают функциональность [её] в том, что она делает еврейство практически неистребимым, гарантирует ему вечную жизнь в пределах существования рода человеческого»[55].

Встречается и довольно воинственное отстаивание диаспоры как принципа: «Мы против исторического требования совершать алию. Мы сами не чувствуем себя в изгнании» (американский профессор Леонард Фейн). В июне 1994 «Президент Всемирного Еврейского Конгресса Шошана Кардин агрессивно заявила израильтянам: "Мы не собираемся становиться фуражной алией в Израиль и сомневаемся, что у вас есть хоть какое-то понятие о богатстве и гармоничности жизни американских евреев"»[56]. – То с пафосом: «Если мы чем-то по-настоящему интересны миру, то не своими государственными формами, а диаспорой, признанной одним из величайших чудес мировой истории»[57]. – То с иронией: «Один хитрец придумал… элегантное оправдание: дескать, избранность еврейского народа в том и состоит, чтобы вечно жить в рассеянии»[58]. – «Чудо восстановления Израиля задним числом сообщило диаспоре новый смысл, а заодно гениально развязало грозивший затянуться сюжет – короче, увенчало чудо диаспоры. Увенчало, но не отменило»[59]. – Но «в этом также есть доля иронии, поскольку цели, которых мы так тяжело добивались и которые наполняли нас чувством гордости и исключительности, уже достигнуты»[60].

Как понимать и предсказывать судьбу диаспоры – во многом зависит от смешанных браков. Смешанные браки – это самое могучее и неуклонное средство ассимиляции. (Не случайно Библия так строго запрещает их. «Господу они изменили, ибо родили чужих детей», Осия 5:7.) Когда Арнольд Тойнби предложил смешанные браки как средство борьбы против антисемитизма – сотни раввинов выступили против того. – «Как только смешанные браки становятся массовым явлением, они означают конец еврейства»[61].

Отмечают резкий рост смешанных браков в странах Запада: «Документированные данные статистики "исчезновения" вызывают озноб. В 1960-х годах количество "смешанных браков" в США, крупнейшей еврейской общине мира, оценивалось примерно в 6%. Сегодня [в 90-х], спустя только одно поколение, их уже 60% – десятикратный рост. Уровень "смешанных браков" в Европе и Латинской Америке примерно такой же… Более того, если не считать ортодоксов, почти во всех еврейских семьях западных стран чрезвычайно низкая рождаемость». И ко всему сказанному: «лишь незначительный процент детей из "смешанных семей" готовы вести явно выраженный еврейский образ жизни»[62].

А в России? Израильская энциклопедия даёт такие цифры: в 1988 в РСФСР в смешанных браках состояли 73% женатых мужчин-евреев и 63% замужних евреек (рост по сравнению с 1978 – на 13% для мужчин и на 20% для женщин). «Состоящие в таких браках объективно значительно быстрее теряют еврейское самосознание и чаще склонны декларировать принадлежность к иной национальности при переписях населения»[63].

Итак, почти всюду в большей или меньшей степени происходит «эрозия еврейской жизни», «размывание расовых, религиозных и этнических делений, которые до последнего времени служили барьерами для ассимиляции и "смешанных браков"». Сегодня, «когда бытовой антисемитизм так резко сократился… потеряны многие великие принципы, бывшие мощными опорами самоидентификации в прошлом»[64].

«Галутные» евреи зачастую вызывают резкую критику со стороны израильтян. Через 30 и 40 лет после создания государства Израиль раздавались оттуда насмешливые, а то и сердитые к диаспоре вопросы: «А что же будет с нынешними евреями? Скорее всего, они навсегда останутся на своей настоящей исторической родине – в галуте»[65]. – «Евреи Алжира предпочли Францию Израилю, а затем и евреи Ирана, оставившие страну Хомейни, опять же обошли в своей массе Израиль»; «снимаясь со своих мест, они ищут страны с более высоким уровнем жизни и цивилизации. Любовь к Сиону сама по себе недостаточна»[66]. – «Вечный образ классической "нависшей катастрофы" уже не может привлечь евреев в Израиль»[67]. – «Евреи – народ, развращённый безгосударственным, внеисторическим существованием»[68]. – «Евреи не выдержали испытания. Они по-прежнему не хотят возвращаться на родину. Они предпочитают сидеть в галуте и жаловаться на антисемитизм всякий раз, как кто-то их критикует… И чтоб никто слова плохого об Израиле не смел сказать, ибо критика Израиля – это "антисемитизм"? Если они так болеют за Израиль, чего же они не приезжают сюда и не живут здесь? Но нет, как раз этого-то они не хотят!»[69] – «Большинство евреев мира уже решило: они не хотят быть независимыми… Посмотри на евреев России. Часть из них захотела независимости, остальные хотят продолжать жизнь клеща на теле русской собаки. А если русская собака стала немножко больной, немножко злой, они ищут себе американскую собаку. В конце концов, евреи жили так две тысячи лет»[70].