— Змеи! Жаль, что Ева не была вдовой. Ну-с, продолжайте.
— Некоторые мужчины относятся к ним с предубеждением. Глупо. Разве вино теряет свой приятный вкус, если кто-то уже открыл бочку?
«Собака! Я отстегала бы тебя», — гневно подумала я, но удержалась.
— Вы льстите мне, дорогой, — произнесла я.
Он забыл про свой палец и подался вперед.
— Вы меня с ума сводите, дорогая. Идем. Мой автомобиль стоит на улице. Поедем кататься при лунном свете.
— Я не возражаю. А умеете ли вы править?
— Доверьтесь мне, — ответил он возбужденно.
У него был прекрасный французский автомобиль, которым он замечательно управлял на колоссальной скорости. Раз он хотел обнять меня, но автомобиль тотчас же свернул в сторону и чуть не наскочил на кокосовую пальму. После этого Гиацинт оставил меня в покое и уделил все внимание машине.
Было около десяти часов, когда мы подъехали к моему бунгало.
— Не зайдете ли вы ко мне на несколько минут? — любезно спросила я. — Я угощу вас пуншем.
Он, конечно, с радостью согласился.
Садом мы направились к дому. Мое бунгало стоит несколько вдали от других строений, и мне тогда пришла в голову мысль, что в такой час, когда Папити спит, было бы благоразумнее попрощаться с Гиацинтом у калитки. Но было уже поздно. Мы уже были внутри бунгало, и он зажег электричество.
— Будьте как дома, — с вынужденной любезностью сказала я.
Я взяла из корзинки лимон и выжала его в бокал. Затем я добавила туда жженого сахара, местного рома и сельтерской воды с кусочками льда.
— Пожалуйста! Не знаю, вкусно ли я приготовила. Ваши таитянки дивно готовят пунш.
— Да ну их… — презрительно усмехнулся он. — А разве вы не пьете?
— Нет, я не смогу уснуть. Я выпью сельтерской и закурю папиросу.
Он сидел с бокалом, глядя на меня. Его большие черные глаза, казалось, хотели пронзить меня насквозь. В них блестел огонь сладострастия. Его взгляд раздевал меня, и от этого я почувствовала возмущение и гнев. Я встала, и взяв со стола большой шлифованный камень для ступки, показала его ему.
— Как вам это нравится? Я купила его сегодня.
— Это старинный камень.
Я взвесила камень в руке.
— Если бы у меня был муж, то недурно было бы иногда пугнуть его такой вещицей, — сказала я.
— Дикарка! А как насчет любовника?
— В моем лексиконе нет такого слова, — насмешливо ответила я.
Вдруг он встал и, подойдя к двери, к великому моему изумлению, повернул ключ.
— Что? Что вы сделали?
— Запер дверь, — самодовольно сказал он.
— Что вы задумали?
Меня душил гнев.
— Я задумал это уже давно. Нам нужно немедленно объясниться.
— Нужно ли?
От охватившего меня негодования я едва могла говорить. Но он этого не заметил. .
Он блеснул передо мной бриллиантовым перстнем. Я сразу пришла в себя.
— Чего вы хотите? — хладнокровно спросила я.
— У меня есть яхта и вилла на жемчужном острове, до которого только сутки езды. Завтра же мы поедем туда вместе. А сегодня ночью ты станешь моей. Ты вознаградишь меня за долгие недели ожидания.
Он стоял между мной и другой дверью. Я была в безвыходном положении. С протянутыми руками он направился ко мне.
— Итак, что ты скажешь?
Я схватила каменный пестик.
— Я скажу… что если вы не отойдете назад и не откроете дверь, я разобью этим камнем вашу противную рожу.
Он недоверчиво взглянул на меня и, бросившись вперед, хотел вырвать у меня камень. Я изо всех сил размахнулась, но камень пролетел мимо, и через минуту негодяй схватил меня в свои объятия.
— Я все время считал тебя дикаркой, — задыхаясь, проговорил он. — Но я тоже дикарь.. Мы отлично подходим друг к другу.
Он тянулся ко мне своими противными губами. Как я боролась! Я старалась освободить руки, чтобы выцарапать ему глаза.
— Пустите, — пролепетала я, — иначе я закричу.
— Можешь орать до хрипоты. В это время никто не услышит.
— О, скотина!
Он скрутил мне руки. Я почувствовала на лице прикосновения его влажных губ.
— Вы — зверь!
Его глаза блестели. Тяжело дыша,, он держал меня рукой за горло.
О, какая ужасная сила была в нем!
— Собака! — хрипела я.
Я была бессильна. О, что он делал? Он бешено разорвал на мне блузку, и в следующий момент его отвратительные губы прильнули к моей груди…
— Гадина…
Я вытащила одну руку и изо всей силы ударила его по лицу. Но я почувствовала, что силы оставляют меня. Тогда я стала кричать и звать на помощь.
Я услышала шум, как будто кто-то одним прыжком прыгнул на веранду. Раздался бешеный стук в дверь. После короткой паузы последовал сильный треск. Замок отлетел в сторону, дверь распахнулась, и на пороге показался бледный, тяжело дышавший и взбешенный Джек Мун.
Глава VIII. Борьба в бунгало
1
Джек Мун все еще оставался в Папити. Ему хотелось еще раз увидеть Фелицию и поблагодарить ее за все то, что она сделала для его матери. Смутно представлял он себе, как лучше всего переговорить с ней. Объяснить свое внезапное исчезновение ему было бы трудно, но он постарается более или менее удовлетворительно рассказать о своих ужасных скитаниях до того, как судьба забросила его на побережье Таити. Может быть, она простит и не будет дурно думать о нем, если она вообще о нем как-нибудь думала.
Встретить ее одну было невозможно. Она всегда находилась в компании этого проклятого полутуземца. Джек по непонятной причине ненавидел его. Могла ли быть ревность в этой ненависти? Он расхохотался от этой мысли. Его интересовали исключительно ее благополучие и безопасность.
А все-таки с его стороны глупо так поступать. Нет, он оставит Папити и никогда не встретится с ней. Он уйдет завтра же…
Так решил он в тот самый вечер, когда увидел ее и полутуземца на балконе китайского ресторана. Невольно он почувствовал боль, и в его душу закралось какое-то предчувствие опасности. Не будучи в состоянии уйти, он незаметно наблюдал за парочкой.
В восемь часов они уехали на автомобиле плантатора. Его смутный страх за девушку усилился, а вместе с ним и ненависть к ее спутнику. С целью убедиться в том, что она благополучно вернулась, он стал бродить Неподалеку от ее бунгало.
В девять часов ее еще не было, а в десять он увидел в ее комнате свет. Он собрался уйти. Он почувствовал стыд за свое глупое поведение. Что с ним творилось в этот вечер?
Его влекла к бунгало какая-то непонятная сила. Подойдя к изгороди, он увидел через окно в комнате мужчину. Это был ненавистный плантатор. Его что-то мучительно кольнуло. Теперь он понял, что это была ревность. Его охватило странное волнение. То, что он собрался делать, было подло, но он не мог удержаться. Он перескочил через изгородь и, пробравшись сквозь густую листву к бунгало, осторожно заглянул в окно. Да, они были вдвоем. Это ужалило его. Если бы там был кто-либо другой, но эта скотина… тьфу! Он немедленно уйдет прочь.
