— Вы только выбьетесь из сил, — крикнул он, — а кроме того, впереди находятся двое моих слуг.
И действительно, за поворотом на дороге она увидела две полуобнаженные фигуры.
Спасения, казалось, не было. Борегард находился всего лишь в ста ярдах сзади, его слуги — почти на таком же расстоянии впереди. Справа было море, слева зиял глубокий скалистый овраг. В овраг стекал небольшой ручей, вдоль которого шла узкая, извилистая тропинка. Фелиция устремилась на эту тропинку и, прежде чем преследователи погнались за ней, успела пробежать ярдов пятьдесят.
Негодяи быстро догоняли ее; она, резко свернув, скрылась в кустарниках, тревожно затаив дыхание и стараясь не шелохнуться. Они пробежали мимо, причем сам Гиацинт, запыхавшись, гневно проклинал свою глупость, что он не воспользовался удобным случаем захватить Фелицию. С ним был лишь один слуга и она догадалась, что другой остался сторожить тропинку у дороги.
Как только затих шум преследователей, она начала пробираться вперед через гущу кустарников. Передвижение было невероятно затруднительно. Спотыкаясь, шлепая по грязи, она мужественно прокладывала себе дорогу, пока не услышала шум морского прибоя.
Она осторожно выглянула. Ни души. Дорога была свободна. Фелиция в душе посмеялась над своими преследователями, которым никогда в голову не пришло бы допустить, что она проберется сквозь опасные, едва проходимые кустарники. Да и она с трудом поверила бы этому раньше. Теперь она с грустью взглянула на свое изодранное платье и почувствовала на всем теле сильные ушибы и царапины.
Но медлить было нельзя, и она поспешно двинулась по дороге. Вскоре, к ее радости, показалось селение. Она немного привела себя в порядок и, голодная, стала искать лавочку съестных припасов. Найдя китайскую лавку, она спросила хлеба. Хозяин-китаец, читавший Конфунция или нечто другое, исподлобья взглянул на нее, показал рукой на полки и снова углубился в чтение.
Взглянув на полки, Фелиция разочаровалась. Там были мясные, и рыбные консервы, кипы коленкора и другой мануфактуры, папиросы… но хлеба или сухарей и следа не было. Растормошив опять китайца, она снова спросила, нет ли у него хлеба. Он недовольно посмотрел на нее и указал рукой на дорогу. Она поняла, что он намекал на другую какую-то лавку.
Она пошла дальше. Но нигде не видно было лавочки. Не было уже больше туземных хижин, поредели рощи и сменились хлебными полями. Полная отчаяния, она стала громко взывать ко всем богам. И как бы в ответ, из густых высоких колосьев выступил один из «богов».
«Бог» был очень рослый и приятной внешности, со смуглой кожей и венком вокруг чела. На нем была лишь алая набедренная повязка. С улыбкой протянув руку, он свободно заговорил по-французски.
— Я видел вас еще издали и приготовился к встрече. Прошу воспользоваться моим гостеприимством и пообедать у меня. Вблизи нет никаких селений, где вы могли бы подкрепить свои силы. Милости просим.
Она растерянно смотрела на него. Неужели ее расстроенное воображение уже галлюцинировало или это правда? Внешность и гостеприимство незнакомца была так привлекательны, что она охотно последовала за ним.
Они дошли до зеленой лужайки и приступили к еде. Столом ей служила земля, а банановые листья заменяли скатерть. Наевшись досыта разных овощей и плодов, она встала и хотела заплатить незнакомцу. Но он наотрез отказался от денег и даже оскорбился. Увидя в нем такое искреннее благородство, она с благодарностью пожала ему руку и пошла своей дорогой.
Она снова воспрянула духом. Приключение кончилось. В конце концов она даже считала его довольно забавным, о чем можно будет написать несколько строк в дневнике. До Папити, по ее мнению, было всего каких-нибудь двадцать километров, их она могла теперь легко пройти пешком.
Вдруг она услышала шум быстро мчавшегося автомобиля. Что за несчастье? Это был Борегард со своими двумя туземцами, и они видели ее. Нельзя было терять времени. Она быстро оглядела местность. Единственным спасением были заросли, и Фелиция бросилась туда. Однако преследователи заметили, куда она скрылась, устремились вслед за ней и почти настигли ее. Она слышала их голоса, слышала хриплые выкрики Гиацинта и, охваченная ужасом, осторожно, но быстро пробиралась сквозь колючие кусты.
Вдруг небо покрылось тучами, и сразу же начался ливень. Фелиция обрадовалась внезапному потопу, так как он заглушал всякое движение, и еще быстрее начала пробираться сквозь кустарники. Вскоре она добралась до узкой тропинки, по которой вышла на лужайку. Здесь она остановилась в нерешительности. Не увидит ли кто-нибудь, как она пересечет лужайку? Дождь прекратился, уже наступали сумерки. Страх, что ее может застигнуть тьма, заставил ее выйти на лужайку.
2
Плантатору с трудом удавалось поддерживать бодрость в своих слугах-туземцах. Будучи таитянами-моряками, они не любили лесов, даже боялись их. Хлынувший ливень еще больше вселил страх в их первобытные души. Однако Гиацинт знал, чем их можно подбодрить, и после бутылки рома они с жаром продолжали преследование.
Дав указания, как надо вести поиски, он сам влез на кокосовую пальму и оглядывал всю местность, сплошь покрытую зарослями. От его зоркого взгляда не могло бы укрыться даже малейшее движение. Сидя на дереве ц ежеминутно глотая ром из бутылки, он внимательно и непрестанно следил за всем, что происходило вокруг него.
Вдруг в тот момент, когда он прильнул к горлышку, чтобы выпить рома, показалась фигура, которая с трудом пробиралась по черневшей тропинке на вершину холма.
Его добыча! В одно мгновение он спрыгнул с дерева и бросился в погоню. Охмелев от рома и вне себя от ярости, он торопливо бежал по тропинке, ежеминутно спотыкаясь и извергая поток проклятий. На этот раз она не уйдет от него.
Фелиция добралась до вершины холма и стала спускаться на другую сторону. Вначале на склоне не было никакой растительности, но потом снова пошли густые кустарники. Не зная, куда идти, она нерешительно остановилась. Через несколько секунд она радостно вздохнула, так как увидела дымок, который, по-видимому, поднимался из долины. Она даже могла заметить там небольшие хижины, скрытые густой зеленой растительностью. Это было селение. Она была спасена.
Без дальнейших колебаний она кинулась в ближайшие кусты, наскочила на проволочное заграждение, зацепилась юбкой. Стараясь освободиться, она случайно взглянула на вершину. У нее вырвался вопль ужаса. На вершине холма, как в тумане, выделялся силуэт преследователя.
Тяжело дыша, с горящими от страсти глазами, он увидел ее и с радостным криком бросился вниз.
