Объяснять все капитану времени не было. Кардонес поспешно поменял последовательность загрузки, уточнил профили проникновения ракет… и остановил весь атакующий огонь. Он не стал обращать внимание на тревогу окружающих, вызванную прекращением огня. Глаза его были прикованы к часам. Он дождался момента и наконец нажал кнопку залпа.
* * *
Саймондс нахмурился, когда «Бесстрашный» внезапно прекратил ведение огня. Прошло пятнадцать секунд без единого выстрела, потом двадцать. Двадцать пять. Он уже вдохнул побольше воздуха, собираясь закричать от радости, – разочарованно выругался, когда вылетел новый залп.
* * *
Девять ракет летели сквозь космическое пространство, и компьютеры «Гнева Господня» заморгали в кибернетическом удивлении, определив их странный метод подхода. Они летели плотной фалангой, самоубийственно плотной при современной обороне… но три ведущие ракеты несли только электронные ловушки и имитаторы. Их глушители выли в полный голос, перекрывая все активные и пассивные системы датчиков и создавая плотную стену помех. Сквозь нее не могли видеть ни «Гнев», ни остальные ракеты залпа, и если бы тактической секцией управлял человек, то он бы задумался над тем, почему «Бесстрашный» глушил головки самонаведения собственных ракет. Но компьютеры увидели только один источник глушения и ответили на него только двумя противоракетными снарядами.
Один глушитель был сбит, но два выжили, расходясь, меняя мощность и форму передач, которые сбили с толку последующие противоракетные снаряды «Гнева». Они летели вперед, а потом внезапно по дуге ушли вверх, открывая шесть ракет, летевших сзади.
Оборонные лазеры последнего рубежа развернулись и ударили синхронными лучами, поскольку компьютеры наконец осознали угрозу, но глушители дурили их до последнего момента, а атакующие ракеты точно знали, что они искали. Одна из шести ракет погибла, потом вторая, но последние четыре шли вперед, и на панели лейтенанта Эша загудела тревога.
Лейтенант в ужасе повернулся. В последнюю секунду он понял, что эти ракеты каким-то образом были запрограммированы использовать сигналы его РЭБ, будто его ловушки были маяками наведения, а не средствами обороны…
А потом ракеты поразили цель.
Две из них взорвались в ярких, как солнце, вспышках, встряхнувших «Гнев», в стенку которого на четверти скорости света врезались семидесятивосьмитонные кувалды. Несмотря на всю мощность ударов, эти две ракеты не нанесли вреда, но вот системы проникновения остальных двух сработали как надо.
* * *
«Бесстрашный» снова затрясло – очередное попадание уничтожило еще два орудия. Но потом кто-то испустил вопль восторга, и Хонор уставилась на свой экран. Быть того не могло! Никто не мог провести старомодные ядерные боеголовки через оборону современного военного корабля! Но Раф Кардонес смог. Каким-то образом у него это получилось!
Жаль не прямое попадание. Импеллерный клин «Саладина» мерцал, пока он выбирался из огненных шаров, вместо уничтоженной защитной стены по правому борту струились облака атмосферы и превратившихся в газ сплавов, но «Саладин» все еще был здесь. На глазах у Хонор искалеченный линейный крейсер отчаянно разворачивался, чтобы подставить следующим ракетам крышу своего импеллерного клина. Наконец клин стабилизировался, и двигатели набрали максимальную мощность, а курс изменился. Прочь от «Бесстрашного»!
С максимальным ускорением «Саладин» помчался прочь, сбегая от израненного противника, а «Бесстрашный» слишком сильно пострадал, чтобы пойти за ним.
Глава 34
Два жестоко искалеченных корабля неслись вокруг звезды Ельцина, а их экипажи боролись с повреждениями. Врачи вели собственную войну с месивом изуродованных и переломанных тел, и все понимали, что следующая стычка будет последней.
Хонор Харрингтон слушала рапорты, с трудом скрывая отчаяние на подвижной стороне лица. Секция связи «Бесстрашного» была уничтожена, оставив корабль глухонемым, но и внутри плохих новостей было предостаточно.
Четверть ее экипажа была убита или ранена, а коммандер Брентуорт наконец нашел себе занятие. Грейсонский офицер стал координировать с мостика сеть аварийных команд, освободив лейтенанта Олгуда, помощника лейтенант-коммандера Хиггинса, для других дел; Хиггинсу он был очень нужен.
Все заднее импеллерное кольцо «Бесстрашного» не работало, а из орудий на левом борту остались только один гразер и восемь ракетных пусковых. Хуже того, погреба были повреждены, семь минут максимального огня оставило в них меньше ста ракет, а радары были сильно повреждены. Корабль лишился половины основных радаров, обеих вспомогательных установок контроля огня и двух третей пассивных датчиков. Врага они еще видели, но их максимальное ускорение могло составить едва треть от «Саладина», пока инженеры Хиггинса не наденут скафандры и не восстановят заднее импеллерное кольцо, если они вообще справятся. И даже после этого они едва сумеют набрать двести восемьдесят g – слишком много узлов пропало. Если капитан линейного крейсера об этом догадается, то легко сможет оторваться от «Бесстрашного». Он уже отошел до почти девяноста четырех миллионов километров. Еще две световые минуты, и Хонор даже найти его не сумеет, не то что сражаться, поскольку «Трубадура» не было, и получать информацию от разведмодулей было некому.
При этой мысли ее пронзила боль, и она отогнала ее. На горе не было времени, но все равно Хонор не могла забыть, что на корабле Алистера МакКеона было три сотни человек, и мало кто из них мог спастись.
Но Раф тоже сильно повредил «Саладин», сказала она себе. Может, этого хватит. Если повреждения достаточно серьезны, даже фанатики могут уйти. Но если они не уйдут, вряд ли «Бесстрашный» сумеет их остановить.
* * *
Меч Саймондс сидел неподвижно, пока санитар зашивал порез у него на лбу, потом отмахнулся от предложенного болеутоляющего. Санитар быстро ушел, у него дел хватало. На «Гневе Господнем» было больше тысячи двухсот погибших, две трети из них – солдаты, которые поднялись на борт без скафандров.
Саймондс потрогал свою безобразную зашитую рану. Он знал, что ему повезло, он всего лишь потерял сознание от удара, но сердцем он этого не ощущал. Голова у него болела зверски, и хотя он не вправе был осуждать решение старпома выйти из боя, Мечу все равно не понравилась ситуация, которую он застал, придя в себя.
Он сжал зубы, читая появившиеся на экране самые последние аварийные рапорты. Броня «Гнева» и радиационный щит внутри клина позволили ему выжить, но из орудий правого борта осталось только пять лазеров и шесть пусковых установок, и половина из них была лишена связи с центральным постом управления огнем. Максимальное ускорение упало на двадцать один процент, все гравитационные и половина остальных сенсоров – в том числе все по правому борту – были уничтожены, а прогноз Уоркмана по поводу генераторов защитных стен был мрачен. «Гнев» был не совсем беззащитен с правого борта, но если перераспределить оставшиеся генераторы, то мощность защитных стен упадет до трети от запроектированной, а радиационная защита уничтожена полностью. Саймондс не хотел даже думать о том, чтобы подставлять этот борт под огонь Харрингтон… но орудия и боезапас по левому борту остались нетронутыми.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
