– В чем дело, коммандер?
– Она не знает, что мы здесь, – напряженно объяснила ему Трумэн. – Она так и не получила вашего сообщения, милорд. У нее не работает связь.
Взгляд Александера на мгновение остекленел, потом он понял. Ну разумеется. Харрингтон уже потеряла «Трубадур», а ее собственное ускорение составляло едва ли два с половиной километра в секунду за секунду. Это свидетельствовало о боевых повреждениях, и если пострадала и секция связи, а не только гравитационные датчики…
Он повернулся к начальнику штаба.
– Байрон, сколько до входа в зону дальности ракет?
– Тридцать девять и шесть десятых минуты, сэр.
– А до того, как их векторы пересекутся?
– Девятнадцать минут, сэр, – без выражения произнес Хантер, и Александер сжал зубы от боли, которая была еще острее из-за только что пережитой радости. Двадцать минут. Меньше мига для Вселенной, но в них вся разница, потому что они все-таки не успели.
Грейсон будет спасен, но «Бесстрашный» погибнет у них на глазах.
* * *
Летящий финал «Привета Весне» достиг развязки и затих, и Хонор глубоко вздохнула. Она выпрямилась и посмотрела на Кардонеса.
– Сколько до перехвата? – спросила она ровным тоном.
– Восемнадцать минут, шкипер – а в зону дальности ракет мы войдем через шесть с половиной.
– Отлично. – Она очень аккуратно положила руки вдоль подлокотников командирского кресла. – Защите – готовность!..
* * *
– Капитан Эдвардс!
– Да, милорд? – голос капитана был приглушен; он тоже наблюдал за разворачивающейся перед ними трагедией.
– Разверните дивизион на девяносто градусов по левому борту. Мне нужен немедленный огонь по «Саладину».
– Но… – удивленно начал Эдвардс, и Александер резко прервал его.
– Выполняйте, капитан!
– Сию секунду, милорд!
Байрон Хантер искоса поглядел на адмирала и откашлялся.
– Сэр, расстояние больше ста миллионов километров. Нам ни за что не…
– Я знаю расстояние, Байрон, – Александер так и не оторвал глаз от дисплея, – но больше мы ничего сделать не можем. Может, Харрингтон при подходе заметит ракеты на радаре – если у нее еще есть радар. А может, у «Саладина» тоже пострадали приборы. Если он не уходит потому, что тоже не знает, что мы здесь, может, он уйдет, когда узнает об этом. Черт, если он и дальше сохранит прежний курс, то мы можем даже попасть в него!
Он наконец поднял глаза, и начальник штаба увидел отчаяние в его глазах.
– Больше мы ничего не можем, – очень тихо повторил он, и восемнадцатый дивизион линейных крейсеров дал залп.
* * *
«Гнев Господень» выпустил первые ракеты, и искалеченные приборы «Бесстрашного» смогли разглядеть их только за полмиллиона километров. Это оставило Рафу Кардонесу и Каролин Уолкотт всего семь секунд на то, чтобы с ними справиться. На использование противоракетных снарядов этого времени не хватило бы.
Их поврежденные глушители и имитаторы постарались обмануть и ослепить ракеты нападающих, а они узнали о манере ведения огня «Гнева» намного больше, чем лейтенант Эш узнал об их собственной. Три четверти первого залпа потеряли контакт и ушли в строну, а лазеры подрагивали, как охотничьи собаки, наводимые компьютерами на уцелевшие ракеты.
Лучи когерентного света уничтожали цели с отчаянной скоростью, но все их остановить было невозможно, и чудо у «Бесстрашного» не получилось. Из прорвавшихся большая часть разбилась о непроницаемый гравитационный пояс на днище, но некоторые пошли «сверху» и «снизу», чтоб атаковать стенки. Снова загудели сигналы тревоги, гибли люди, уничтожались орудия, но крейсер, не обращая внимания ни на что, продолжал сближаться с противником, и в боевой рубке царило молчание. Хонор Харрингтон неподвижно сидела на своем месте, расправив плечи, как исходная точка спокойствия в этой тишине, и смотрела на экран.
Еще семь минут до перехвата.
* * *
Мэтью Саймондс гневно заревел, видя, что «Бесстрашный» приближается, несмотря на штормовой встречный огонь. По крейсеру били семьдесят две ракеты в минуту, его боезапас таял, как замок из песка под дождем, но она не сделала ни единого выстрела в ответ, и неуклонное приближение пронзило его холодком страха сквозь пелену гнева и усталости. Он попадал в нее, он знал, что попадал, но она все шла и шла, как неумолимая колесница богов, которую могла остановить только смерть.
Он уставился на световую точку на экране. Из корабля, как кровь из ран, толчками била атмосфера…
Она была неверной, она была слабой презренной женщиной. Почему же она идет и идет на него?
* * *
– Перехват через пять минут, шкипер.
– Понятно.
Спокойный голос Хонор не отражал ее собственного страха. Они уже пять минут выдерживали огонь «Саладина» и получили девять попаданий, два из них серьезные, а чем ближе они подходили, тем аккуратнее становился огонь линейного крейсера.
* * *
Мощный залп мчался через пространство, восемьдесят четыре ракеты, выпущенные четырьмя линейными крейсерами, идущими со скоростью тридцать тысяч километров в секунду. За ним вылетел еще один, и еще один, но слишком уж большим было расстояние.
Их двигатели отработали через три минуты, в двенадцати и трех десятых миллиона километров после запуска, на скорости почти в сто шесть тысяч километров в секунду. Теперь они шли вперед по баллистическому курсу, и на экране Хэмиша Александера их видно не было. В животе у него залег тяжелый ком. Даже на такой скорости они только через четыре минуты войдут в зону атаки, и с каждой секундой шансы, что они попадут, уменьшались.
* * *
«Бесстрашный» встряхнуло, когда в правый бок ему врезались два лазерных пучка.
– Шестая пусковая и восьмой лазер уничтожены, капитан, – доложил коммандер Брентуорт. – Доктор Монтойя сообщает, что отсек два-сорок разгерметизирован.
– Вас поняла. – Хонор сжалась от боли. Когда жертвы переполнили медотсек, два-сорок превратили в аварийную палату для больных. Она надеялась, что аварийные койки раненых спасли хоть кого-нибудь, но в глубине души знала, что большинство из них погибли.
Ее корабль снова вздрогнул, и по нему пронеслась очередная волна смерти и увечий, но часы на ее экране продолжали отсчитывать оставшееся время. Еще четыре минуты. «Бесстрашному» надо продержаться еще четыре минуты.
* * *
– Перехват через три и пять десятых минуты, – хрипло сказал лейтенант Эш.
Саймондс кивнул и выпрямился в кресле, готовясь к побоищу, которое вот-вот начнется.
* * *
– Ракеты входят в зону финальной атаки… сейчас! – выдохнул капитан Хантер.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
