всё как есть. — Тогда в архиве, помнишь? Я нашёл компромат на Памелию Найлинскую и Халана Найлинского. Так вот это и есть её родители, и на них помимо специальной службы расследований дело завели и в секретной службе. Просто если дело лажа, то почему дело на них есть даже у них?
— Учитывая мой опыт, секретная служба любила собирать компромат на людей и превращать его в дела против них. Далеко не факт, что это так и было на самом деле.
— Но а если они неспроста вели расследование про Найлинских? Что, если за ними действительно был грешок?
— Теперь они мертвы, — напомнил он.
— Да, мертвы, — не стал отрицать Вайрин. — А Дайлин живее всех живых.
На несколько секунд они смолкли. Кондрат испытующе смотрел на Вайрина, который тем не менее упорно не отводил взгляд. Упрямство — вот его сильная черта, которая Вайрину не в последнюю очередь помогала всю жизнь двигаться вперёд и выходить из всевозможных передряг.
И сейчас он чувствовал, что с Дайлин было что-то не то. Да, Кондрат верил ей, он относился к девушке не как к нему, не как к боевому товарищу, а иначе. Не в плане лучше, а просто… теплее что ли. Поэтому Вайрин не отрицал, что старый сыщик может со скрипом принять его точку зрения.
— Я объясню, что меня смущает, — решил он пойти логическим путём. — На родителей Дайлин завели досье и специальная служба расследований, и секретная служба. Все об одном и том же — измена. Одни ничего не нашли, другие засекретили компромат и отложили на дальнюю полочку. А если предположить, что от части это было правдой?
— Допустим, не могу этого отрицать, — кивнул Кондрат. — Как это относится к Дайлин?
— Тогда в архиве секретной службы я, как ты помнишь, нашёл только её родителей. Но искал-то я компромат конкретно на Дайлин, но так и не нашёл. Можно сказать, что может на неё и не заводили. Да, может и не заводили, но у них была книга учёта, и в ней чётко значилась Найлинска Д. Много ты знаешь Найлинских? Я вот только одну. Куда пропал её компромат?
— Забрали на разработку? — предположил Кондрат, нахмурившись.
— Я тоже подумал так вначале, но сейчас, учитывая мутную историю её родителей, меня посетила иная мысль. А что, если папка с её фамилией пропала не просто так? В последний момент на Дайлин в архив секретной службы поступил компромат или дело, я не знаю точно, не видел. Но главное, что её по какой-то причине тоже признали опасной.
— Хочешь сказать, что она могла быть замешана в смерти императора?
— Я… — Вайрин замялся. — Я пока ни в чём не уверен, если честно, но их смерть вызывает у меня некоторые вопросы. А откуда мы знаем, что известно Дайлин? Дочь своих родителей, может она… продолжает их дело? Или мстит за них, если со смертью не всё так просто? Слишком удачное совпадение про странности с её родителями и пропавшим компроматом на Дайлин, чтобы быть случайностью.
Подозрения Вайрина выглядели обоснованными, и всё выглядело именно что подозрительно. Слишком много совпадений, слишком много неоднозначных моментов, которые можно было трактовать по-разному: компроматы на родителей, их мутное прошлое, связанное с изменой, расследования сразу двух структур, ещё и пропавшее дело Дайлин в придачу — тут хочешь не хочешь, а всё равно задумаешься, что что-то не так.
Кондрат это прекрасно понимал. Он смотрел в окно, пока за его спиной Вайрин ждал хоть какой-то реакции. Это было даже забавно, что даже став защитником императорского двора, куда выше по статусу, чем его друг-старичок, он всё равно будто ждал от него какого-либо одобрения.
— У тебя есть доступ к архиву? — спросил наконец он Вайрина.
— Думаю, да, если там с ним ничего не сделали за время моего отсутствия.
— Хорошо, — Кондрат кивнул, глядя в окно, которое выходило теперь уже на сожжённую дотла конюшню. — Сходи туда, найди документы по её родителям, и узнай, что конкретно накопали на них в секретной службе. Возможно, мы сможем узнать что-то об их смерти, что прольёт свет на случившееся, а там мы уже решим, куда двигаться дальше.
— А что насчёт тебя?
— Я не могу разорваться на два направления сейчас, поэтому по Дайлин придётся узнать тебе.
— Всё настолько плохо?
— Лучше, чем могло быть, и хуже, чем хотелось бы. Нам намекнули, что есть несколько высокопоставленных военных, которые не совсем согласны с положением дел, и предпочли бы, чтоб ничего не менялось.
— Им плевать, кто будет сидеть на троне, — понял Вайрин.
— Именно. И чтобы разведкой управлял какой-то упырь, который даже крови с порохом не нюхал, они не хотят. Поэтому готовы подсобить и предоставить свою помощь.
— Но тогда они посадят своего человека.
— Несомненно, но это лучше, чем сейчас мы начнём с военной разведкой войну. Её мы точно не вытянем, а город вполне может утонуть в крови, — ответил Кондрат.
Вайрин кивнул.
Он и без Кондрата знал, каково это пытаться угнаться за двумя зайцами, поэтому логично было разделить направления, раз они оба работают. Но когда он подходил к двери, то внезапно остановился, обернувшись.
— Ты ведь не хочешь сам копать против Дайлин, верно? — негромко спросил он.
Кондрат обернулся к Вайрину.
— Дело не в том, хочу я чего-то или нет. Дело в том, что ты тоже ведёшь это расследование, Вайрин. И если ты подозреваешь Дайлин, то, боюсь, что тебе и придётся всё проверить.
— Это какой-то урок от тебя?
— Будь моя воля, я сам бы всё проверил, но сейчас у меня иные планы, — отозвался он.
Вайрин вышел из его кабинета задумчивым. Понятное дело, что Кондрат относился к Дайлин совершенно иначе, и теперь у него было чувство, что его старый товарищ просто боится понять, что человек, к которому он так хорошо относился, оказался…
Крысой? Предателем?
А что насчёт него самого? Он не боялся, что его подруга окажется предателем? Нет, Вайрин, конечно, боялся этого, но, видимо, Кондрат заразил его своей тягой к истине. Даже если окажется, что она виновна, он сделает, что должен. А вот сделал бы это Кондрат… Хотя он сам неоднократно говорил, что уже стареет. Возможно, это просто одно из его проявлений.
Или какой-нибудь хитроумный план. Уж
