вошёл внутрь.
Ожидаемо секретарь тут же подняла голову, обращая на меня взгляд.
— Здравствуйте, Игорь Васильевич, — произнесла она профессиональным мелодичным голосом.
Тот факт, что она меня запомнила, не вызывал удивления — вряд ли у её начальника так много восемнадцатилетних клиентов, чтобы в нас путаться. Из-за хорошего костюма, в котором я пришёл, в курьеры меня тоже не запишешь.
Рядом на стульчике листал кроссворды один из охранников. На меня он бросил мимолётный взгляд, и сразу стало понятно: он меня тоже узнал. И даже не пошевелился, так что никаких проблем я не ожидал.
— Здравствуйте, Светлана, — кивнул я. — У себя Артемий Львович?
Секретарь улыбнулась мне по-доброму.
— Сейчас уточню, готов ли он вас принять, — произнесла она, прежде чем вдавить кнопку коммутатора. — Артемий Львович, к вам Воронов Игорь Васильевич.
— Просите через пять минут, — спокойно отозвался адвокат из динамика.
Вновь посмотрев на меня, Светлана тут же предложила:
— Чай, кофе?
— Нет, спасибо, я просто посижу, — ответил я, опускаясь на диванчик чуть в стороне от стойки секретаря.
Пока я сидел, охранник задал вопрос в воздух, явно испытывая трудности с отгадкой кроссворда:
— Дерево из рода слива, пять букв, последняя «А»?
— Алыча, наверное, — подсказал я.
Светлана покосилась на охранника с недовольным видом. А тот ткнул карандашом в кроссворд и улыбнулся.
— Подходит.
В этот момент тренькнул коммутатор на столе секретаря.
— Игорь Васильевич, проходите, — произнесла Светлана, и я, кивнув, поднялся на ноги.
Поправив воротник, двинулся по коридору. Из комнаты охраны, дверь в которую была приоткрыта, раздавались звуки стрельбы. Проходя мимо, я обратил внимание, что это не трансляция, а видеомагнитофон с кассеты крутит боевик. И стоило мне услышать гнусавого переводчика, как меня охватила ностальгия, а на лице сама собой появилась улыбка.
Таким я и вошёл в кабинет адвоката.
Золотарёв как раз заканчивал сортировать документы на столе и, подняв на меня взгляд, тут же уточнил:
— Чему обязан, Игорь Васильевич? Не ожидал вас сегодня увидеть у себя в конторе.
— Хорошие новости у меня появились, Артемий Львович, — ответил я, прикрывая за собой дверь.
Прикосновение к ней позволило мне наложить Крепость. А затем опустить на помещение ещё и защиту от прослушивания — что ни говори, а тренировки с Жуковым давали свои плоды.
Теперь у адвоката оставался только один способ вызвать подмогу — по телефону. Но с этой проблемой я справлюсь.
— Вот, ознакомьтесь, — произнёс я, протянув папку адвокату.
Золотарёв с интересом принял от меня документы, и, пока он садился на место, раскрывал папку и бегло читал, я уже вытащил шнур из телефонного аппарата на столе. А заодно включил запись на диктофоне.
— Но это же документы, которые я вам передал… — с удивлением произнёс адвокат, поднимая на меня взгляд.
Вместо ответа, я просто и без затей отвесил ему хорошую затрещину. Золотарёв рухнул на пол с грохотом, его глаза налились кровью, а на щеке и виске пылал отпечаток моей руки.
— Что⁈ — возмутился он. — Охрана!
Я обошёл стол и встал над поверженным мужчиной. А затем спокойно опустился на корточки и, глядя в глаза Артемия Львовича, заговорил.
— Они ничего не слышат. Считай, что за стеной никого нет, и мы с тобой один на один, — я сделал паузу, разглядывая его, после чего продолжил: — И ты мне сейчас расскажешь, с чего вдруг мне ты говоришь одно, а отцу — другое и принуждаешь его подписать признание вины. И начинай говорить быстрее, пока я не разозлился.
Надо отдать ему должное, Артемий Львович не испугался.
— Ты все границы перешёл, мальчишка! — зашипел он, пытаясь подняться на ноги. — Да я тебя…
Удар носком ботинка под челюсть заставил его заткнуться и снова упасть на пол. А я спокойно расстегнул пиджак и повесил его на спинку гостевого кресла. Затем, пока адвокат со стоном баюкал челюсть, я закатал рукава рубашки.
— Видишь ли, Артемий, — произнёс я, заканчивая подготовку, — многие почему-то путают доброту со слабостью. Я тебе денег дал, чтобы ты отца моего чин чинарём на свободу вытащил. А вместо этого ты решил его закопать. Так дела не делаются, где же твоя адвокатская этика? Говори, кто тебе заплатил!
— Пошёл ты! — огрызнулся адвокат и выхватил из-под стола, у которого лежал, спрятанный там пистолет.
На этот раз я мелочиться не стал. Моя ладонь окуталась пламенем, и я схватил Золотарёва за запястье. Он заорал от боли и выпустил оружие. Я перехватил револьвер другой рукой и, быстро вытряхнув из него патроны, положил на столешницу.
— Думаешь, я дам тебе так просто от меня отделаться? — спросил я. — Ты не понял, с кем связался?
И в доказательство своих слов я исцелил нанесённый адвокату ожог. Его лицо вытянулось от удивления, а в следующий миг я снова схватил его запястье. И на этот раз вместо огня был лёд, который пронзил руку острыми шипами. Золотарёв орал и пытался вырваться, но против сильного одарённого с укреплением тела шансов у него не было.
— Нельзя использовать магию против неодарённых, — застонал он.
— Да? — с наигранным удивлением спросил я. — А кто мне запретит?
Дав для острастки ему ещё одну затрещину, я отпустил его замороженную и пронзённую ледяными шипами руку.
— Ты, наверное, уже понял, что я так очень долго могу, да? — спросил я, вновь залечивая повреждение. — Вот только насколько тебя-то хватит такими темпами? Или что мне с тобой ещё сделать, чтобы ты осознал, кто для тебя опаснее: я или те, кто тебя нанял, вредить отцу?
Золотарёв рванул к окну, но я оказался быстрее и вновь ударил его по лицу. Голова адвоката мотнулась из стороны в сторону, и он рухнул на пол.
— Мне продолжать? — спокойным голосом уточнил я. — Или ты всё же понял, что без ответов я не уйду?
Я поднял оба кулака так, чтобы Золотарёв их видел, и одна моя рука покрылась пламенем, другая — льдом. Увидев это, Артемий Львович сломался.
— Хватит! Я всё расскажу! — вскинув руки для защиты, завопил он. — Я хотел делать всё честно, клянусь! И после такого дела моё имя гремело бы на всю Российскую Империю! Я бы отработал твои деньги до копейки!
— Но?
— Но на второй день, как я начал
