городе под названием Йорвик, появился первый официальный бордель, который в первую очередь, друзья построили лично для себя.
Ну, а дальше пошло — поехало…
— Фуу-ух, хорошо! — вытирая пышные усы, произнес Жуль, громко ударив здоровенной кружкой об добротный деревянный стол. — Ты отправил письмо Люку? — спросил здоровяк друга, который сидел напротив него.
Пересмешник, немного пошатываясь, кивнул.
— Все в порядке, — ответил Анри. — А что, у нас закончилась выпивка? — удивленно произнес Де’Аламик, поднимаясь со скамейки.
При этом, ничего кроме портков, на лекаре не было…
— Вина! — громко произнес Пересмешник, а затем посмотрел на своего друга.
Жуль выглядел не лучше его самого.
Ну, разве что, помимо портков на нем еще была рубаха, которая испачкана вином.
Хотя, слово «испачкана» не совсем подходило под ее описание.
Может, когда-то она и была белой, но сейчас ее цветы был фиолетовым, из-за обильно пролитого на его вина.
Смотря на своего друга, Пересмешнику, вдруг, стало так противно.
Разве этим они с ним должны заниматься?
Для этого Люк рисковал своей жизнью, дал им столько золота и вывез из из Проклятых земель⁈
Нет!
— Так! — Анри, шатаясь, подошел к приятелю, а затем использовал заклинание.
— Ээээ, что⁈ — здоровяк вскочил на ноги. — Что ты сделал⁈ — спросил он, опуская кулаки, которые успел поднять, встав в кулачную стойку.
— Вывел алкоголь из тела, — ответил Пересмешник, после чего проделал тоже самое и с собой.
— Но зачем? — Де’Жориньи удивленно уставился на Де’Аламика.
— Не пора ли начать возвращать долги нашему другу? — смотря в глаза Жулю, спросил Анри.
Здоровяк посмотрел вниз — на кружку, потом на практически голого друга, а затем и себя.
И как и Пересмешнику, ему стало стыдно и противно от самого себя.
— Ты прав, — ответил он и тяжело вздохнул.
— Знаю, — кивнул Пересмешник и хлопнул товарища по плечу. — Пора возвращать все то добро, что Люк для нас сделал.
— Еще как, пора! — усмехнулся Де’Жориньи и в компании друг друга они покинули бордель.
* * *
— Ты даже не представляешь, как я рад, что у них все хорошо! — радостным голосом произнес я, смотря на Жумельяка.
— Как и я! — кивнул Жозе. — Восстановление города тоже идет полным ходом! Еще немного и можно будет начать строительство бараков для первых поселенцев людей! — добавил сын кардинала.
— Согласен, — ответил я и натянув поводья, заставил свою ящерицу забраться на стену. — Облетишь город по периметру? — спросил я Жумельяка.
— Конечно, не вопрос, — ответил маг воздуха.
— Хорошо, тогда я вернусь домой. Надо написать несколько писем, — произнес я и попрощавшись с другом, я поспешил к своему дому.
Нужно было дать ответ Франсуа и Жулю и Анри и мне не терпелось поскорее это сделать, ведь я был так рад получить от них известия.
И вот, когда я был уже на полпути к дому, я вдруг увидел яркую вспышку в небе, которая быстро приближалась к земле.
Вскоре же, я понял, что это за аномальное событие.
Вернулась Рух, которую я не видел уже больше полугода.
— Какого… — я потерял дар речи, когда на одну из крыш здания опустилась птица, которая искрилась настолько ярко, что на нее невозможно было смотреть.
Но не это поразило меня больше всего.
Меня удивили размеры Танитруса.
Птица была раза в два больше меня, а размах ее крыльев явно превышал более десяти метров.
Я невольно замер, смотря на Рух, которая в свою очередь смотрела на меня.
— Давно не виделись, — произнес я, смотря на своего питомца, который казалось, был соткан из молний.
Птица ничего мне не ответила. Сложив крылья, она просто смотрела на меня и как мне показалось, взгляд у нее был какой-то осознанный, а вовсе не звериный.
Странно все это, — подумал я, играя в гляделки с Рух.
Так продолжалось около минуты, а затем, птица взмахнула крыльями, и превратившись в яркую вспышку, молнией взлетела ввысь и была такова.
Несколько секунд я провожал Танитруса взглядом, пока он не скрылся в облаках, а затем усмехнулся, вспоминая, слова Избранника Угла о том, что якобы эти птицы приносили несчастья.
Быть такого не может, — подумал я и покачал головой.
Обычные суеверия Иных, — я стегнул Терзательницу уздечкой направляя ящерку в сторону своего дома, и не прошло и пяти минут, как я был уже на месте.
Где меня уже ждали.
Это была Багровая роса, вид у который был одновременно обеспокоенный и счастливый.
— Люк! — радостно произнесла четырехрукая гигантша. — Поздравляю! — она заключила меня в крепкие объятья и мои кости затрещали.
Хорошо, что в мгновение до этого, я успел укрепить тело магической энергией, а то последствия могли быть куда хуже.
— С чем? — спросил я, когда дочь Утопающего в крови разжала свои тиски, называемые объятиями.
— Как⁈ Ты не знаешь⁈ — удивленно спросила шаманка и я покачал головой. — Ты стал отцом! — воскликнула Багровая роса. — У тебя родился сын!
…
Валерий Гуров
Рыжий: спасти СССР
Глава 1
— Хрясь! — мощный кулак фронтовика-танкиста ударил по столу.
Так шарахнул, что меня будто тряхнуло. Зазвенела посуда, на пол отправились бокал и две рюмки. На столе также нарушилась композиция, которую с трудом и тщанием выстраивала мама.
Светлый праздник дня рождения товарища Владимира Ильича Ленина осквернялся новым витком моей ссоры с отцом.
— Ты закончил инженерно-экономический! Я нашёл тебе место в Ленинграде, договорился с людьми. Неблагодарный! — продолжал отчитывать меня отец. — А знаешь, Толя, я ведь и вправду повлияю на решение комиссии по распределению! В ПТУ хочешь? Будет тебе ПТУ. Раз тебе помощь не нужна, раз ты от кандидатской отмахиваешься…
Он выпил рюмку залпом, а после посмотрел на меня с вызовом и снова взорвался.
— Да я запру тебя в ПТУ, чтобы ты увидел, как жизнь устроена! В облаках летаешь? Летчик-недоучка! Клава, ты слышала! Я ему место уютное предлагаю на кафедре, а он в бурсу метит! Тьфу!
От басовитого тона полковника танковых войск, а ныне преподавателя ЛИЭИ, мне становилось не по себе. Помнит организм, в который я вселился, что Аркадий Борисыч может перейти от угроз к делу. Нет, я не боялся,
