я встал и выглянул в окно. Ночь была лунная, светлая, и там, за окном, оглушительно квакали лягушки. И вода в пруду блестела, как лак.
— Из окна нашего номера пруд не виден, — заметила Катя, — тебе, значит, приснилось, что ты не в гостинице, а где-то еще.
— Нет, номер был наш. Ну-ка, сделай мне еще бутерброд с сыром. И джема потолще сверху, не жадничай. — Кравченко с одобрением следил, как Катя хлопочет за столом. — И окно тоже было наше, только на нем не было жалюзи, а были такие белые занавески.
И они колыхались от сквозняка, потому что окно было открыто. И тут я услышал такой гул и скрежет, будто трактор по улице гремит. Выглянул в окно и увидел, как с дюны прямо к пруду съезжает танк. Здоровый такой, как в «Балладе о солдате» показывают — немецкий, с крестом. «Тигр»! Его гусеницы зарывались в песок, лязгали и грохотали. Я подумал: «Он же всех в поселке перебудит». Наверное, это какие-нибудь поисковики местные громадину эту здесь, в песках, отыскали, отрыли и теперь перегоняют куда-нибудь на продажу.
— Это ты прямо во сне решил про поисковиков? — спросил Мещерский.
— Ну да. И я захлопнул окно.
— И что дальше? — спросила Катя.
— Ничего. Грохот стих, а я проснулся, — ответил Кравченко.
— Помнишь, я вам про танки в дюнах говорил? — сказал Мещерский. — И потом об этом же разговоры были. Этот твой сон, Вадик, просто некий психологический трансформер. Скажи спасибо, что тебе это приснилось, а не та утопленница из пруда к тебе в окошко во сне заглянула. М-да… Это я, кажется, не слишком удачно пошутил. — Он виновато глянул на рассерженную Катю. — Да, о чем бы мы с вами ни говорили, разговор непременно к этой теме свернет…
Ну ладно. Катюша, ну как дела, удалось поговорить с Баркасовым?
Вот тут Катя и ответила той самой сентенцией и пояснила:
— Знаете, у этого старичка весьма оригинальный взгляд на многие вещи. Например, он мне объяснял, кем может оказаться Линк.
— И кем же? — спросил Мещерский.
— Шпионом-резидентом. Баркасов склоняется к тому, что непременно из ЦРУ, потому что название немецкой разведки мы так и не вспомнили. Абвер вроде бы устарело, а?
— И-эх, когда я был шифровальщиком в ставке фюрера, — Кравченко мечтательно вздохнул, — впрочем, все может быть. В таком месте, в такое время, с такими мозгами, да… Герр Поппельбаум, — он обернулся к Мещерскому, — а сколько на ваших швейцарских?
— Ровно десять, — Мещерский глянул на часы.
— Ну что сегодня делать будем? Чем займемся? Завтра, вы как хотите, говорите, что хотите, а я на рыбалку, в море. А сегодня…
— Насчет завтра с тобой никто и не спорит, а сегодня можем съездить на маяк, — предложил Мещерский. — И все же, Катя, ты уклонилась, чем разговор со стариком закончился. Только без шуток?
— Да трудно сказать. — Катя пожала плечами. — Вроде бы ничем, или мне так показалось?
* * *
До маяка пришлось добираться автобусом. Потому что машину, по словам Юлии, с самого утра забрал Базис — ему надо было съездить в Зеленоградск по делам и заодно оплатить счета за электричество, газ и воду.
А в автобусе, как всегда, была полна коробочка.
И на удивление, много отдыхающих. Их сразу можно было опознать по беспечному виду, джинсам, шортам, кроссовкам, рюкзакам и болтавшимся на груди сумочкам-кошелькам, носившим умилявшее Катю название «нора». Туристы ехали из Юодокранте в Калининград.
А на остановке возле маяка сошли лишь Кравченко, Катя и Мещерский. Маяк находился на песчаной отмели и был со всех сторон огорожен высокой металлической сеткой. Ограду облепили голуби и чайки. Чаек было больше, они вели себя крикливо и агрессивно.
Кроме галдящих птиц и унылой серой башни маяка, смотреть было, собственно, не на что. Издали маяк казался таким важным и загадочным сооружением, а вблизи выглядел каким-то ветхим и вроде совсем даже невысоким. Однако, как все прилежные отдыхающие, Катя, Кравченко и Мещерский осмотрели башню со всех сторон, сфотографировались на ее фоне и погуляли по отмели. Катя искала крабов. И ни одного не нашла. Мещерский воображал себя гидом, разглагольствовал о том, что отмель, как и все кругом, имеет богатую древнюю историю — здесь, мол, на месте маяка, высадился один из первых десантов рыцарей-крестоносцев, посланных Орденом на завоевание непокорных пруссов. А Кравченко меланхолично швырял в море камешки. И у него даже получалось, что брошенный голыш трижды отскакивал от воды, как резиновый мячик на тротуаре.
А на автобусной остановке всех страшно огорчило расписание: ближайший автобус до Морского был только через два часа.
— Эдак мы и с голоду околеем, — испугался Кравченко. — Тут есть бар или кафе какое-нибудь?
— Да полно всего, пошли, нечего ждать. — Мещерский, как Сусанин, указал на дорогу. — Автобусы тут не очень, конечно, часто, но.., повезет — частника словим.
И частник остановился почти сразу же. Они не прошли и полукилометра и даже не успели проголосовать, как вдруг рядом на пустынном шоссе, взвизгнув тормозами, остановилась старенькая темно-зеленая машина. «Опель», уже знакомый Мещерскому. Оттуда им приветливо замахал Линк. А за рулем сидела Марта.
— Здравствуйте. — Линк улыбался, точно у него был день рождения. — Фройляйн, пожалста, садится.
— Только фройляйн? — усмехнулся Кравченко. — Добрый день. А мы как же? У нас тоже ноги не казенные.
— Не казенный? — удивился Линк. — А почему?
Марта прыснула:
— Вас тоже подвезти? Садитесь, так и быть. Миха еще во-он откуда вас увидел. Вы что — на маяке были?
— Вот решили посмотреть. — Мещерский следом за Катей и Кравченко уселся на заднее сиденье. — Думали наверх подняться, а там забор.
— А мы в магазин оргтехники ездили, — охотно сообщила Марта. — Михелю вон что-то срочно потребовалось для компьютера. А там распродажа сегодня.
Народу…
— А вы, Михель, наверное, ярый сторонник абсолютной христианизации Интернет-пространства? — важно спросил Мещерский.
Линк поднял брови. Марта снова засмеялась.
Она была в нарядном белом платье, которое удивительно шло к ее синим глазам, загорелой коже и светлым волосам.
— Наверное, дел перед свадьбой куча? И все надо успеть? — невольно вырвалось у Кати. Замечание совершенно не вязалось с «интернет-пространством».
Катя поймала взгляд Марты в зеркале.
— И не говорите. Такая морока, — Марта лукаво прищурилась, — такая морока… Миха, запоминай слово — мо-ро-ка, ты просил неизвестные слова выделять. Я и выделяю. Григорий торопит меня ужасно, — сказала она уже Кате, — хотел даже все перенести на две недели раньше. У него в делах внезапно образовалось окно — мы ведь сразу хотим за границу поехать.
Но все уже заказано — и ресторан, и вообще, приглашения разосланы
