снова сели, несколько успокоившись.
— Ну-с, что же с Гростенсхольмом? — спросила она усталым голосом, словно стыдясь своей назойливости.
Хейке видел, что она чувствовала себя человеком, совершившим глупость, униженной, и взял ее за руку.
— Любимая Винга, позволь мне сказать тебе одну вещь, только без объятий, пока я не кончу говорить?
— Говори, — равнодушно отозвалась она.
— Я люблю тебя больше, чем могу высказать словами. И именно поэтому я так боюсь за тебя. Подумай, какой для тебя будет ужас в момент, когда ты встретишь человека, которого сможешь полюбить по-настоящему и выйдешь за него замуж! Не протестуй, сейчас говорю я! Я хочу еще дать тебе время для поисков другого. Но будь готова, как только часы пробьют полночь твоего восемнадцатилетия, я окажусь в твоей постели, и тогда не жди от меня пощады! Если ты, конечно, тогда захочешь быть со мной.
Она весело и счастливо рассмеялась и расцеловала всю его руку. Злиться долго она не могла и запела во весь голос: «До осени, до осени. Мы будем счастливы!»
Хейке рассмеялся вместе с ней.
Потом она свернулась калачиком на кресле и посмотрела на него своими сияющими от счастья глазами.
— Теперь я готова обсудить вопрос о Гростенсхольме.
Хейке налил себе еще бокал вина. Теперь ему казалось, что он заслужил это. Винга же не выпила и своего первого бокала, и он не подумал предложить ей еще. Если ты опекун, то должен оставаться человеком!
Он начал:
— Итак, сейчас я, как уже говорил, испробовал все мирные пути. Теперь Снивель пусть благодарит лишь себя.
Винга приглушенным голосом спросила:
— Серый народец?
— Да. Теперь я вызову их.
— Тебе не страшно?
Он помолчал мгновение:
— Я довольно много разговаривал с нашими покровителями.
— С нашими четырьмя умершими предками? Ну почему я их никогда не вижу!
— Потому, что ты человек обычный.
— Я вовсе не обычная!
— Нет, пусть знают об этом боги! Но ты не избранная и не помечена проклятием.
— Это несправедливо! Перед тобой так много интересного, а передо мной — нет! Хорошо, кто же эти четверо? Тетя Ингрид, прапрадед Ульвхедин… Да, молодой Тронд и…
— Дида. Женщина, жившая давным-давно.
— И они приказали тебе вызвать серый народец?
— Нет, вовсе нет. Они отговаривали меня. Но помогут, если я осмелюсь сделать шаг в неизвестное.
— Хейке, что представляет собой серый народец?
— Я не могу объяснить тебе простыми словами. Ты знаешь, что Ингрид служили серые, когда она жила в Гростенсхольме, твоя бабушка Элизабет видела их тени…
Винга мечтательно произнесла:
— Тетя Ингрид называла их карликами. А мама говорила, что никто из них не похож на карликов, а скорее наоборот.
— Да. Когда же Ульвхедин переехал к Ингрид в Гростенсхольм, то серый народец остались жить у них, ибо оба они были помечены проклятием. Они обладали властью над серыми . Ингрид сомневается, что я справлюсь.
— Я не сомневаюсь. Ты способен на все. И кроме того, у тебя есть волшебный корень!
— Спасибо за доверие! Суль также хорошо была знакома с серым народцем, они принадлежали ее миру, в котором она чувствовала себя как дома.
— Но все же, что они из себя представляют?
Взгляд Хейке стал отсутствующим.
— Это все существа, живущие в мире теней, рядом с нашим. Их много, и они разные. Их ты видишь, когда перед краешком твоего глаза промелькнет тень, а когда ты посмотришь им вслед, ты не увидишь ничего. Это они прячутся в тени от лунного света или в домах, полных загадок. Они живут в вере народа в силы природы, они добрые или злые, опасные или готовые прийти на помощь, несчастные или дурные. Это мертвые, которые без отдыха бродят в пустоте, ибо перед смертью с ними что-то случилось такое, что их похоронили в неосвященной земле, или они не успели совершить что-то жизненно важное. Они демоны, духи преисподней, эльфы, небесные существа, жители подземелья, самоубийцы…
При последнем слове Хейке вздрогнул.
— Я знаю, — сказала Винга. — Ты однажды встречался с самоубийцей. Конечно, они разные, ты не назвал и половины их. А проклятые из рода Людей Льда есть среди них?
— Нет. Люди Льда — избранные, которые борются с властью Тенгеля Злого, держатся отдельной группой и не относятся к серому народцу. А злые — проклятые… Нет, о них после смерти никто ничего не слышал, и мы ничего не знаем.
Хейке отодвинул от огня чрезмерно нагревшуюся ногу.
— Однако Ингрид рассказала мне, что серые , обитавшие в Гростенсхольме, это те, кто проживает в нашей округе. А кроме них существуют и многие другие.
— Ничего особенного она не говорила? — легко спросила Винга, стараясь не обращать внимания на то, что по спине прокатился холод от желания обернуться и посмотреть, кто прячется в углах и в то же время от страха сделать это.
— Нет, я спрашивал ее, но она только усмехнулась.
— Ты знаешь… как ты свяжешься с ними?
Хейке в нерешительности промедлил с ответом.
— Да, знаю. Мне объяснили. Звучит это не очень приятно.
— Расскажи!
— Нет, я… Особого в этом ничего нет. Мне потребуются многие записи из клада Людей Льда.
— Они хранятся у меня здесь, и ты их получишь. Я могу прочитать их тебе.
Ее огромное желание было равнозначно его сомнениям.
— Тебе лучше держаться в стороне.
— Хорошо, — бойко возразила она. — Тогда читай их сам!
Глядя на нее улыбающимися, нежными глазами, он взял ее за руку:
— Мне просить больше некого, да я и не хочу просить кого-либо другого.
— Вот и прекрасно, — восторженно воскликнула Винга. — Сейчас и начнем?
— Нет, нет. Сначала я должен еще раз встретиться с этими четырьмя. Попросить более точных указаний.
— Я пойду с тобой.
— Нет, Винга, это может…
Но взглянув в ее умоляющие глаза, он тут же сдался.
— Хорошо, как хочешь!
— Когда? Где?
— Они появятся, как только я позову их.
— Сюда?
— Думаю, да.
— О, Хейке! Как интересно!
Он улыбнулся:
— Будь любезна, сходи за кладом! Мы можем встретиться с нашими покровителями сейчас или позднее. Я хотел поехать домой, но…
— О, нет! Неужели поедешь в Кристианию в такой темноте? И в такой снегопад?
— Нет, но я не могу ночевать здесь, у тебя. А сейчас семья Эйриков уже улеглась спать.
— Если уж ты отказываешься провести ночь в одном доме со мной, то в твоем распоряжении гостевая комната в одном из флигелей поместья. Тебя это устроит?
— Да, спасибо. Если закроешь свою дверь на замок.
— И ты в это поверишь? Ладно, не горячись. Пойду за кладом!
Хейке последовал за ней — помогать.
Они внесли клад в столовую
