и разложили предметы на столе. Винга притащила несколько подсвечников, а тепло от камина в соседней комнате согревало их.
От восторга она запрыгала:
— Сколько здесь интересного! Чем ты воспользуешься?
— Пока не знаю. Это рецепты?
Он осторожно потрогал свиток пергамента и тонкий кусок бересты.
Винга взяла их в руки и прочла:
— Ой, — фыркнула она. — Это о том, как… Слушай. «В случае, если струя будет медленно вытекать из детородного органа, ты должен…»
— Положи обратно, — не проявив интереса, произнес Хейке. — Это средство от мужской старческой болезни. Поищи что-нибудь более разумное!
Винга стала читать дальше.
— Ух ты! Что значит «пятая конечность борова»?
— Винга, — вздохнул он, — оставь это. Лучше пусть нужные рецепты выберут за нас другие.
Почти смиренно, что на нее не было похоже, она спросила, не уйти ли ей, но он попросил ее стоять возле рецептов. Ей же придется потом читать их.
Хейке вздохнул. Затем тихим голосом произнес:
— Ингрид! Дида, Ульвхедин, Тронд! Не будете ли так добры и не поможете ли нам? Мы решили бороться со Снивелем с помощью серого народца. Проявите свою выдержку и простите меня за то, что я пригласил сюда Вингу. Она и я неразделимы. Придите и научите нас как нам встретиться с серым народцем?
Винга схватилась за руку Хейке. Вокруг было тихо как в пустыне. Он только слышал ее прерывистое дыхание.
Но вот по комнате пронесся порыв холодного ветра, погасив все свечи.
2
Винга никогда не забудет этого момента в столовой поместья Элистранд, когда кругом царствовала тишина и только один снег стучал по окнам. Но она и представить себе не могла, что ее ожидало…
В то мгновение, когда погасли свечи, она думала лишь об одном: держаться крепко за руку Хейке. Он же освободился от ее руки. Винга не была здесь главным действующим лицом. Она являлась лишь второстепенной фигурой, которая должна была только присутствовать при этом. Она не обижалась. Единственное, что она чувствовала, это благоговение и покорность. И пугающее биение сердца, унять которое она, естественно, была не в силах. И все же она была с Хейке, еще до его встречи с кем-нибудь из четырех добрых гениев. Там на чердаке в Гростенсхольме.
Сейчас же все было иначе, важнее в какой-то степени. Многого увидеть она не могла; единственными источниками света были отблеск огня камина, шедший из соседней комнаты, и одинокая свеча, стоявшая там же на столе. Свет от нее почти не проникал через дверь.
Когда погасли свечи, она чуть не закричала: «Постой, как мы увидим что-нибудь здесь?» Но у нее оказалось достаточно выдержки, чтобы промолчать, хотя это было и не в ее стиле.
Все происходило до ужаса интересно. Подумать только: они будут разговаривать с ее Хейке! Восхищение Винги, если не сказать поклонение ему, возросло еще больше, как будто это еще было возможно. Оно и так было безудержно огромным.
Тут она поняла, что разговор уже идет. Она могла слышать их своеобразные отдаленные голоса, словно тихий перезвон лепестков хрусталя, могла различать, как передвигаются предметы, находившиеся на столе. Хейке отвечал тихо, вставляя иногда слово в разговор, но он настолько понизил голос, что разобрать его слова она не могла.
Разговор их так раздражающе неслышно для нее продолжался долго. Обрывки предложений изредка доносились и до слуха Винги, но понять она ничего не сумела. Однако ей казалось, что в голосах четырех духов звучал предостерегающий тон.
Само собой разумеется, она их не видела. Вообще не видела ничего. Но она отмечала, куда поворачивал голову Хейке, и делала то же самое, стремясь показать свою почтительность и смышленость… Через некоторое время после завершения беседы Винга внезапно испытала нечто такое, что было похоже на прикосновение грубой мужской руки к щеке. Это был Ульвхедин? Потом последовало еще одно нежное прикосновение. Это, видимо, Ингрид. Ее-то она знала, когда была ребенком. Прекраснейшая из колдуний Гростенсхольма. Значит, и на ее присутствие они обратили внимание. Винга почувствовала себя чрезвычайно польщенной и гордой.
Хейке зажег свечи, и в столовой снова стало светло В этой самой комнате, которую Александр Паладин отделывал и украшал, как и весь дом поместья Элистранд, для своей дочери Габриэллы. Потом новые поколения оставили свои следы в отделке дома — Виллему, Тристан, Ульвхедин, Тора, Элизабет…
Но сейчас здесь все выглядело по-иному. Винга вовсе не хотела сохранять старину. И сейчас здесь состоялся сеанс. Избранные Люди Льда выбрали для встречи именно эту комнату. Умершие представители Людей Льда охраняют живых постоянно и заботливо.
Ах, сколь мало осталось из этого рода живых! Горсточка.
Винга глубоко вздохнула.
— Как все прошло? — прошептала она.
Хейке улыбнулся.
— Тебе уже не нужно говорить шепотом. Они ушли.
Но она видела, что ему трудно выйти из того ужасно напряженного состояния, в котором он находился. Он чувствовал свою незначительность. Маленький человек лицом к лицу с непостижимым.
Дрожащими руками он передвигал предметы, лежавшие на столе.
— Все прошло хорошо, — сказал он. — Но я не знаю… От нас потребуется очень многое.
— От нас? — живо воскликнула Винга, она предчувствовала, что им придется все делать вместе.
— Да, ты должна быть со мной. И сейчас ты должна благодарить меня или твоего творца или же обстоятельства за то, что ты осталась нетронутой. Для этого дела требуется рука девственницы.
— Да, но как же сделала это Ингрид? — воскликнула Винга бестактно, но искренне. — Я имею в виду, когда она должна была войти в контакт с серыми ? А Суль? Она ведь тоже не была непорочной женщиной?
— Как поступила Суль, я не знаю, — улыбнулся Хейке, но лицо его все еще оставалось напряженным.
— Ингрид вынуждена была пройти через иной ритуал, которого она не хотела. Поэтому она не хотела вовлекать в то, что ей пришлось перенести, девственницу. Они сказали, что мне выпала удача, поскольку рядом со мной юная девственница. В этом случае все пройдет гораздо легче.
— Ты имеешь в виду, что мы оба войдем в контакт с ними?
— Нет. Ты будешь только помогать проникнуть.
— Так я и думала, — промолвила она, — всегда я должна довольствоваться… — Тут она спохватилась. — Проникнуть? Куда?
— Через стену в другой мир. В мир, существующий рядом с нашим.
— И ты для меня исчезнешь? — ужаснувшись, воскликнула Винга.
— Нет, об этом я тоже переговорил, ибо звучит это довольно странно. Но это касается только способа встречи с ними и установления связи.
— Да, но… но… — смущенно произнесла она. — Мама могла почти видеть их. Но она не проходила через
