успел и выучил от него ещё одно матерное слово.
— Гонишь! — толкнул меня в плечо Распутин.
— Серьёзно говорю. Государь ещё и матерные анекдоты знает. Травил их во время привала, как ни в чём не бывало.
— Хотел бы я на такое посмотреть, — хмыкнул друг.
— Знаешь, тут были и такие вещи, которые лучше не видеть. Но что было в подземном городе, остаётся в подземном городе.
— Ладно тебе! Что, даже лучшему другу не расскажешь? — недоумевал Гриша. — Какие такие вещи?
— С чего ты решил, что ты мой лучший друг?
— Вот это ты сейчас зря ляпнул, Добрынин. За такое и на дуэль вызывают, — Распутин с кислой рожей принялся рыться в рюкзаках с провизией.
— Ты, не просто лучший, а самый лучший, — заржал я и плюхнулся на пол, в предвкушении чего-то съестного.
Дальше мы просто ели, валялись и набирались сил. Ждали, когда раненым полегчает. Поговорили с Императором, когда тот хлебал с нами суп и мазал паштет на сухари. Все галдели на привале наперебой, обсуждая дальнейший план.
— Знаете, тут и думать особо долго нечего, — опустошив миску, я вытер рот, и все уставились на меня. — Да все мы понимаем — когда выползем отсюда наверх, нас ждёт такая мясорубка, что здешняя заварушка покажется детским утренником. Но мы снова вместе, отдохнули и заправились, так что всё будет хорошо.
— Кажется, Добрыня хотел сказать, что мы готовы к очередному кругу ада, — Гриша ухмыльнулся.
— А что нам ещё остаётся? Отступать некуда, — я окинул всех внимательным взглядом. Самому стало интересно, какую западню нам подготовили снаружи. Легко точно не будет, но скучать не придётся…
Глава 38
В захваченном имении
Штаб-квартира генерала Австрии
В полумраке зала с высоким потолком стояла напряжённая тишина, нарушаемая лишь редким шёпотом офицеров. Только что закончился доклад генералу, и на всех лицах читалась усталость и нервозность. Ещё бы! Ситуация была хуже некуда, потому генерал австрийских войск, с тёмными мешками под глазами от бессонных ночей, напоминал уже унылую подвыпившую панду.
Но больше всего его бесило не возможность поражения, а некомпетентность союзника — главного генерала эстонских войск. Именно он должен был устранить государя Российской Империи, но облажался с таким триумфом, что впору медаль выдавать за провал века.
Самому же австрийцу отвели роль второго плана — пока эстонцы разбираются с Императором, он должен захватить Москву. Но хотя его армия численно превосходила союзников, по боевой мощи она заметно уступала. Эта ситуация с самого начала кампании выводила генерала из себя, но приказ есть приказ.
«Если так продолжится, мы всё просрём в десять раз быстрее, чем планировали, — размышлял он, сидя во главе стола. — Из-за этого эстонского идиота нам обоим снесут головы. Если не подстрахуюсь сейчас, второго шанса не будет. Скорее всего, придётся отступать, и тогда Император отправит меня прямиком на казнь. Но мне не нужны такие расклады! С позором я отсюда не уйду.»
Он кашлянул в кулак и, окинув офицеров тяжёлым взглядом, отдал приказ:
— Бросайте основные силы на возведение гвоздей по всей столице. Действуйте оперативно — от этого зависит если не победа, то хотя бы наше достойное будущее.
Офицеры переглянулись с удивлением. «Гвоздями» называли семиметровые башни — сборные конструкции, которые можно быстро установить где угодно. Все они соединены в единую сеть и активируются одним нажатием кнопки. Когда все «гвозди» сработают одновременно, от Москвы не останется даже щепки.
— Простите, генерал, — поднял руку офицер в фуражке, — а как же наши прежние задачи?
— Не беспокойтесь, мы продолжим действовать по плану. Башни — лишь гарантия нашего будущего, — холодно ответил генерал.
«Если я не смогу стать тем, кто захватит Москву, — подумал он, — то я стану тем, кто её сотрёт с лица земли…»
* * *
Жесткач мы однако устроили полный! Прорываться сквозь дворец, зачищая каждый коридор — то еще удовольствие. Эстонцы упирались, как последние бараны, имеющие к нам лютую ненависть. Наша гвардия и маги понесли потери, но что поделаешь — война.
После второго крупного замеса противник всё-таки ретировался, оставив нам большую часть коридоров. Правда, они расставили кое-где отряды смертников для задержки. Начали жертвовать своими, но эта чепуха нас ненадолго задержала, и теперь мы бродим по раздолбанному дворцу.
— Это уже не дворец, а какой-то исторический памятник, который решили разграбить и разбомбить, — выдал отец Гриши.
— Пусть так, — кивнул Император. — Стены и убранства — всего лишь пыль. Всё это можно восстановить. А вот мёртвых не вернёшь, и это проблема. Да и веру народа в аристократов будет вернуть сложнее.
— Не могу не согласиться, государь, — подхватил граф Распутин. — Думаю, тогда самое время сделать привал и все обсудить. Надо понять, как соединиться с оставшимися преданными вам аристократами.
— Черт уже знает насколько они преданы и что у них на уме, — лицо Императора помрачнело. — Но выбора пока нет.
Решили все же сделать привал — всем нужно отдохнуть после прорыва. Мы с Гришаней тоже участвовали в обсуждении. Расселись на полу кружком, на уцелевших обломках мебели. Часть бойцов выставили на охрану периметра, другие возились с ранеными. Кто-то пытался организовать перекус в этом бардаке, а некоторые чистили оружие, готовясь к новой схватке.
— Не знаю, как остальные, — Гриша упёрся локтями в колени, — но Зубковы точно собирались на подмогу. Я с их наследником лично знаком. Перед всей этой заварушкой он писал мне, что как только дом укрепят, сразу к нам прорываться начнут. Со стороны реки хотели зайти.
— А по мне, так ждать не стоит, — вклинился Глеб Михайлович. — Надо к герцогу Петрову и Захарчуку двигать. Пусть не близко, зато нейтралитет держали и в темных делах не замечены. Да и вооружение у них что надо.
Отец Гриши тоже было рот открыл, но тут раздалась короткая очередь, а потом бабахнуло так, что здание вздрогнуло.
— Еще минус две вражеские вертушки, — ухмыльнулся я.
Император же с союзниками уважительно зыркнули в мою сторону.
— Так этим шакалам и надо, — осклабился Гриша, хлопнув меня по плечу. — Красава, братан!
А что? Не пропадать же моей силушке зря. После всех этих мясорубок я стал мощнее. Вот и устроил над дворцом гравитационную ловушку — поле. Кто влетает в него — становится тяжелее в девять раз. А дальше… «Мордой» в землю и большой «БДЫЩ!»
Тем временем в имении Добрыни
— Госпожа, можно? — глава службы безопасности постучал в кабинет, где Виктория стояла у окна с чашкой кофе в руке.
— Да, входите, Геннадий, — она окинула его цепким взглядом.
— Началось, — отрезал Дмитриевич. — Эстоно-австрийские войска прорвались
