ней, она задрала шпагу вверх и скомандовала: «Начать обстрел!» Геннадий уже понял, что героем дня ему сегодня не быть. Он был в полном шоке от неё — считал ее раньше всего лишь магом, а не воином.
По её же команде из-за их спин вышел второй гарнизон гвардии и запустил взрывные стрелы по тылу врага. Взрывы разрушили всю артефактную защиту, а следом пошла вторая волна кислотных стрел, прожигающих тела врагов насквозь. Это уже было почти фатальное поражение.
Но Виктория и на этом не собиралась останавливаться. Несмотря на то, что другие русские аристо теперь точно справились бы сами, она повела свою гвардию дальше в бой. Все ломанулись с криками, обнажая клинки. Сама маркиза, быстро перемещаясь между противниками, орудовала шпагой, протыкая их направо и налево.
Как итог — бой за район быстро закончился победой местных. И Виктория, в приподнятом настроении, подошла поздороваться с соседями.
— Вы же Виктория фон Адель, верно? — обратился к ней запыхавшийся барон. — Видел вас у Добрыни Добрынина.
— Ага, — кивнула она с улыбкой.
— Огромное спасибо за помощь! Но вы вроде не планировали участвовать в обороне, — пожимая ей руку, заметил второй аристо — граф.
— Планы меняются, — беззаботно пожала плечами девушка, а на заднем плане рухнула крыша догоравшего дома. — К тому же враги подобрались слишком близко. Глупо было бы сидеть сложа руки. Кстати, водички ни у кого нет? Умираю от жажды. Чувствую себя как после марафона.
— У меня точно нет, — мотнул головой третий аристократ. — Эти черти мой дом нахер взорвали! Ой, простите за выражение.
— Да бросьте! — отмахнулась она. — Вы бы слышали, как я сегодня выражалась. В бою не до этикета…
Соседи расхохотались, а Виктория начала осматриваться.
— Геннадий, а где Чипсина? Что-то его не видно, — поинтересовалась она.
— Вон он, — кивнул в сторону канавы глава службы безопасности.
Там лежал шпиц, виляя хвостом и с любопытством поглядывая на всех. Вставать он не собирался, и дело было не в ранениях — на нём не было ни царапины. Просто к его броне прилипло столько вражеского оружия, которое он свистнул, пробегая мимо и мешая врагам, что теперь он весил как гиря наверное.
К броне прилепились артефактные кинжалы, на шлеме красовался пистолет и даже граната с нетронутой чекой. Предметы притягивались плавно — Добрыня настроил систему так, чтобы пёс не падал от неожиданных столкновений.
— Чипсина, ну как ты? Сбросил лишний вес? — со смехом направилась к нему Виктория.
— Гав-гав, — довольно завилял он хвостом.
— Давай я тебя разоружу, маленький ты воин, и гранату подальше уберу, — сказала она шпицу. — Это останется нашим секретом. Если твой хозяин узнает, что тебе граната к башке прилипла, даже на меня наорёт. За собак и двор Добрыня и правда стреляет в упор. Эх… Когда вот он только вернётся… Я соскучилась, — вздохнула Виктория, снимая с Чипсины шлем.
* * *
Ну и махач мы замутили! Отхлебнул я водички из фляжки и еще полил ее себе на голову. Своё дело я сделал, теперь очередь других аристо потеть. Сижу на крыше гостиницы вот, наблюдаю, как внизу на площади кипит сражение. В этом сражении, наконец, участвуют все наши аристократы.
Стоило лишь Императору выбраться и толкнуть речь народу, как вера в него воскресла. И всё пошло, как и должно было с самого начала. Только вот останется ли от столицы хоть что-то после этой мясорубки? Если эти твари сунутся к моей семье или попытаются навредить — от Москвы, конечно же в таком случае, останутся одни руины. Раздавлю их всех, как насекомых. И плевать, если эстонцы с австрийцами заполонят весь город.
В моих руках теперь такая сила, что лучше ко мне и моим близким не лезть. Только вот как же больно эту мощь в себе носить… Тело ещё не окрепло для неё. Но я это обязательно исправлю! А сейчас главное — просто одержать победу…
Глава 39
На стороне Австрии
— В чём дело? — взлетев по каменным ступеням, выпалил взмыленный министр.
— Государь хочет что-то поручить вам, — скривился секретарь. — Так что удачи — он не в духе.
Михаэль Моритц — австрийский министр по международной обстановке — только поморщился. Он и так уже догадывался, что рано или поздно его задействуют. Но радости это не вызывало совсем. Положение из-за войны — хуже некуда. Кто знает, какую ношу ему сейчас поручат? Ясно одно — не справишься, и секир-башка. В лучшем случае — пинок под зад с лишением титула.
Но от судьбы не убежишь — раз вызвали на ковёр, придётся идти. Михаэль нацепил каменное выражение, чтобы не выдавать волнение, и стража распахнула перед ним двери.
В огромной зале был только Император. Дурной знак — значит, настолько не в духе, что даже свою свиту разогнал.
— Ваше Императорское Величество, я к вашим услугам, — Михаэль бухнулся на одно колено.
Государь, возвышавшийся у овального стола, был высоченным мужиком в белоснежном костюме, поверх которого красовался плащ с золотыми узорами.
— Садись, — бросил ему правитель.
Министр послушно присел на безопасном расстоянии. Близко сесть боялся — от императорской ауры можно и сознание потерять, если тот разгневается.
— Моритц, ты же при такой должности и на всех заседаниях присутствуя, в курсе реального положения дел? — начал издалека Император.
— Так точно, государь, — у министра уже встал ком в горле. Его пугала неизвестность, к которой вёл этот разговор.
— Тогда выдай мне своё честное мнение обо всём этом. И учти, будешь пытаться лгать — я тебя мигом раскушу, — Император упёрся ладонями в стол и впился взглядом в министра. — Мне нужна правда, а не приукрашенная чепуха. Наберись смелости и выложи свои мысли, иначе голову с плеч!
Михаэль побледнел, а сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Ещё секунда — и он бы впал в ступор. Но за годы службы он научился одной полезной вещи — выстраивать словесный щит и уворачиваться от прямых вопросов.
— Государь, — поправив галстук, министр с трудом выдавил, — видите ли, гонцов с плохими новостями тоже часто обезглавливают. Но раз вам и так всё известно, я просто переформулирую это другими словами. Факты и будут моими мыслями. А поскольку эти факты вам и без того известны, я по сути озвучу ваши же мысли вслух.
— Смотрю, ты не просто так кресло на своей должности просиживаешь, — усмехнулся Император. — Язык у тебя подвешен, думаешь, это спасёт тебя от казни? Может, так и будет. Но хватит испытывать моё терпение! Говори уже! — он плюхнулся на стул и
