сотен.
— Это что, какой-то розыгрыш? — вырвалось у усатого военного. — Радар, наверное, барахлит. А мы эту базу отбивали как проклятые, даже спецов притащили.
— Точно! Эти сволочи что-то тут напортачили. Всё из-за графа Лудова, предателя. Этот баран до последнего держал здесь оборону, — поддакнул его товарищ.
Государь жестом заткнул обоих, потому что на радаре было видно, как по Добрыне выпустили множество ракет. И все, затаив дыхание, впились глазами в радар.
Но ни одна из ракет не добралась до истребителя — все они просто застыли в воздухе, будто время решило прилечь отдохнуть.
— Нет, точно радар с катушек съехал, — помотал головой усатый. — Дайте картинку с самолёта, — рявкнул он технарю.
На экране появилось видео, где было видно, что ракеты не зависли в воздухе, как казалось на радаре. Они просто, попадая в гравитационное поле Добрынина, становились тяжёлыми и падали вниз.
— Етить-колотить, — один из командиров аж икнул от удивления.
Но это было только начало шоу. Вскоре все привыкли, что ракеты, выпущенные по Добрынину, просто падают. Каждому казалось, что круче уже не будет. Лишь Император с Михайловичем догадывались — самое интересное впереди.
И точно! Истребитель Добрынина пошёл в наступление, но способом настолько странным, что все присутствующие даже не верили своим глазам — он просто влетел в толпу вражеских самолётов, и те начали падать вниз, как мухи.
— Да он же настоящее чудовище! — выдал шокированный командир.
— Зато наше чудовище, так что радуйтесь, — усмехнулся государь. — И вообще, я бы на вашем месте не советовал так выражаться о будущем канцлере…
Глава 40
Который это уже по счёту вражеский самолет, падающий вниз? Не считаю их — просто «щёлкаю», как семечки. Будто на экскурсию полетал, а не на войну. Мои гравитационные фокусы, конечно, энергию жрут, но прирост сил у меня такой, что это скорее как каплю крови сдать, чем руку потерять.
А самое забавное — австрийские лётчики устроили на меня настоящую охоту. Вьются вокруг, словно мухи над падалью. Понимаю, у них приказ и жажда мести, но они же не слепые! Видят, что я творю с их самолётами, а всё равно лезут. Хоть бы на секунду остановились, подумали о стратегии или хотя бы держались подальше. Но нет — верят, что возьмут числом, боятся упустить. Смешно… Если б я боялся, разве сунулся бы в это пекло?
Единственный, кто действительно боится в нашем самолёте, но трусом не является — это лётчик. Я-то сам штурвал не трогаю, только гравитацией врагов валю. Лётчика зовут Васёк, и когда он решился пойти со мной, наверняка понимал — может не вернуться. Считает, что после такого не выживают.
И всё же он не трус, а настоящий храбрец. Проникся тяжёлым положением нашей Империи и отважился помочь, как умеет. Я ему говорю, куда лететь — направляю истребитель. А он чётко исполняет и параллельно сам врагов обстреливал даже, пока у нас снаряды не закончились.
— А красиво они всё-таки падают, — Василий даже улыбнулся, глядя на очередной горящий самолёт. — Есть на что посмотреть перед смертью. Опаньки, ещё двести пятьдесят ярдов! А вот и все пятьсот! Австрийцы после такого не только на луну завоют, но и локти себе до костей сгрызут!
— О чём это ты?
— Считаю, сколько австрийцы денег теряют из-за каждого сбитого нами самолёта.
Он, видимо, прикидывал, какую огромную пользу успеет принести перед тем, как мы сами отправимся к праотцам. Вот только я вовсе не намерен умирать в этом истребителе.
Еще я, правда, усмехнулся про себя с его слов — пилот считал перечисленные денежные потери серьёзными. Но по сравнению с тем, что я видел раньше, это даже потерями смешно назвать. Стоит вспомнить ДУРДА-Агар… Великую цитадель сплочённых… По слухам, там хранилось столько золота, что можно было купить несколько планет. И я, на секундочку, всё это безвозвратно уничтожил. А не какие-то жалкие пятьсот ярдов. Хотя там и причина была посерьёзнее…
Но хватит о прошлом — обстановка уже меняется, нельзя выпадать из реальности. Австрийских самолётов я уничтожил уже много, и надо же — только сейчас они поняли, что пора убираться восвояси. Поздновато для прозрения, правда.
Ситуация перевернулась с ног на голову — теперь мы стали преследователями. Короче, добыча и охотник все же поменялись местами. Так что я облегчил наш истребитель, и мы устремились вперёд, словно на машине с самым мощным в мире реактором.
Они, разумеется, огрызались — пытались на ходу отбиваться ракетами, причём весьма настойчиво. Но все их снаряды я нейтрализовал, как и прежде. Хоба! То Василий уклонится вправо, то я щелчком придам внушительного веса их боеприпасам. Мы наматывали круги по всему небосводу, который уже был исполосован белыми следами, будто кто-то пытался разрезать его на лоскуты.
— Шоколадку будешь? — в какой-то момент я извлёк из кармана шоколадный батончик с орехами.
— Откуда у вас? — Василий не отвлекался и даже не смотрел в мою сторону — ему необходимо было сохранять концентрацию.
— Не поверишь, генерал дал. Вернее, не дал, а я у него спросил, есть ли что-нибудь пожевать. Перед такой заварушкой всегда сладкого хочется. Мозгу крайне необходимо, — отломил я себе кусочек.
— Хах, вы правы, граф. Нервотрёпка та ещё, и я бы не отказался от сладкого, — он одним движением схватил батончик и мгновенно отправил всю шоколадку в рот. Теперь сидит, жуёт с видом отличника, корпящего над сложной домашней работой.
У меня оставалась ещё одна шоколадка, но с воздушным рисом. Управляя параллельно гравитацией, я распечатал её. Василий услышал шуршание фантика и машинально протянул руку, забрав у меня вторую шоколадку. Я даже надкусить не успел, как он отправил её в свою ненасытную топку. Вероятно, зря я предложил ему угоститься — теперь он решит, что можно поглощать всё подряд. На мгновение меня охватила грусть, и я одним махом прихлопнул больше самолётов и обрушил множество ракет.
— Граф, а у вас попить ничего случайно не найдётся? — лётчик продолжал уворачиваться от новых ракет. У меня едва не отвисла челюсть — неужели он давно заметил баночку газировки в кармане моих штанов? Да, во мне пробудилась «жаба» — сладкое я и сам люблю, особенно во время затяжной схватки.
— Есть. Газировка вишнёвая, — произнёс я с явным неудовольствием. — Но ты весь обольёшься, ведь выполняешь такие кульбиты в воздухе. Здесь лучше воздержаться от питья.
— Не беспокойтесь, у меня есть трубочка. Вон там, справа от вас. Просто вставьте её, и я отхлебну, — чёрт возьми! За небом пусть лучше следит!
— Ты действительно сильно хочешь
