Как ни странно, после столкновения с орденом Солнца приключения кервана резко пошли на убыль. О случившемся в Феане словно и не вспоминали, и лишь Гончая с демоном, когда не видел Ксарбирус, кивали в сторону алхимика и понимающе подмигивали друг другу.
Чёрное беспамятство Тёрна сменилось крепким, непробудным сном. Дхусс спал, а мэтр Кройон безропотно тащил его на руках, не позволяя себе даже перебросить через плечо тяжёлое тело.
День сменялся днём, Тёрн не открывал глаз, но дышал хоть и редко, но глубоко и ровно. Мэтр Ксарбирус объявил, что «состояние дхусса опасений не вызывает, скоро должен проснуться».
Раскинувшееся над побережьем моря Мечей лето облегчило дорогу, в изобилии доставляя пропитание. Обычно в селение отправлялись Ксарбирус и Брабер, возвращаясь с туго набитыми и почти неподъёмными мешками. Вернее, «с ними» на собственном горбу возвращался гном, а высокоучёный доктор многих наук и дипломированный пользователь Высокого Аркана шагал позади, налегке, развивая философские темы о преимуществах анатомического строения расы гномов.
Тише воды, ниже травы держалась сидха. Ни Кройон, ни тем более Гончая с ней не заговаривали и почти что не замечали. Нэисс тоже отмалчивалась.
И Гниль словно бы оставила отряд в покое. Ничего похожего на путь к первому храму Феникса.
Без всяких происшествий, слегка отъевшись и даже отдохнув, отряд добрался до Ирча. К походу в город готовились, как к настоящему штурму, когда наступила ночь, Ксарбирус, демон и увязавшийся с ними Брабер перебрались через городскую стену и скрылись в темноте.
Гончая, спящий дхусс и Нэисс остались одни. Сидха прижалась к древесному стволу, почти слилась с ним — лишь свет пары лун время от времени отражался в миндалевидных глазах.
Молчали. Голова спящего Тёрна лежала на коленях неподвижно застывшей Гончей. Так и не снятый ошейник она спрятала глубоко под капюшон, точно боясь выдать себя случайным взблеском.
Тишина становилась непереносима — и оставалась таковой. Ни Гончая, ни сидха так и не заговорили. Наверное, одна помнила рвущую внутренности боль от настигшей Иглы-до-Сердца, а другая… что помнила другая, нам узнать уже не дано.
Тем не менее к утру экспедиция благополучно вернулась. Демон Кройон удовлетворённо облизывался — он нанёс визит торговцу птицей.
— Но мы честно за всё заплатили! За всё! — не уставал он напоминать.
У Брабера оказались сбиты костяшки пальцев, и только один мэтр Ксарбирус казался самим собой.
— Всё в порядке. Эликсирами я запасся. Теперь хватит и на поход к храму Феникса, и на отправление нашего дорогого мэтра Кройона домой. Вот только эти двое начудили — один отправился в таверну, встретил там сородичей, о чём-то заспорил, и дело кончилось рухнувшей крышей, потому что у кого-то оказалась слишком крепкая спина, крепче потолочного столба. Другой заявил, что умирает от голода, запустил лапу в курятник, а потом и влез туда целиком. На шум прибежал хозяин и — ох, лучше б он этого не делал. Потом мне пришлось улаживать дело и платить за ущерб.
Ни Гончая, ни сидха не улыбнулись.
— Передохнём чуть-чуть, и в обратный путь, — сделал вид, что не заметил этого, Ксарбирус, устраиваясь на лапнике и укрываясь плащом. — Меня прошу не будить до завтрашнего утра! С этой парой сплошные треволнения…
Кройон и Брабер обменялись смущёнными взглядами.
— Гхм… демон! А ты ничего, ты молодец. Когда ты появился и рыкнул на этих тюфяков, я решил, что всё, проклянут меня в родном клане за убийство сородичей…
— Да что ты, не стоит благодарности, — вмиг расцвёл демон. — Ты теперь тоже в нашем керване, так что, увидев тебя преследуемым пятью созданиями, явно не проникнутыми идеями братства и доброты, я счёл своим долгом…
— Хватит, вы, оба! — прикрикнула на них Стайни. — Хотите спать — спите. Завтра с рассветом — к твоему храму Феникса, демон.
* * *
…И точно так же, совершенно обыденно и буднично, словно и не творилось ничего особенного в поражённом Гнилью мире, керван проделал обратный путь. От Ирча вдоль тракта — к Феану, обогнуть недоброй памяти город, оставив в стороне неисчислимые рыбацкие деревушки с ещё более неисчислимыми рыбными рынками, взять левее, подальше от моря, углубившись в холмистую равнину, рассечённую узкими клиньями лиственного леса, так не похожего на дремучие чащи Гиалмара, прореженные рубками, исчерченные просеками.
Между холмов бродили стада, зачастую замирая, вскидывая рогатые головы и тревожно втягивая ноздрями воздух — чуяли демона. А пару раз рогачей охватывала настоящая паника, и они слепо бросались наутёк, едва не потоптав собственных пастухов.
Теперь отряд шёл прямо на запад, туда, где море Мечей глубоко врезалось в неподатливую сушу. По правую руку плескались волны, по левую — катились далеко на юг и восток уже другие волны, волны застывшей навек земли.
Скрываться стало труднее. Западный край континента всегда отличался густонаселённостью, сюда уходили от тяжкой длани Некрополиса, сюда бежали от смут и неустройств королевств вдоль моря Тысячи Бухт, но ничья «железная рука» так и не навела тут порядка, здесь не возникло новой Державы или Империи.
— Как же храм мог уцелеть здесь? — недоумевал мэтр Кройон. — Мы уже не можем идти днём, приходится двигаться ночами, иначе заметят! Как здесь что-то могло остаться незамеченным? Каждый камешек небось по много раз перевернули!
— Ничего, — Ксарбирус держался бодрячком. — Небось не все. Небось и на нашу долю осталось.
— Как же отыщем?
— Как и раньше, как в Гиалмаре, — огрызнулся алхимик. — Я тоже не знаю, где именно этот храм, как именно он спрятан. Но всё откроется. Совсем уже скоро. На краю земли.
…Края земли они достигли, когда всем уже начало казаться, что дорога их поистине бесконечна. Продвигались медленно, петляли. Днем отряд скрывался в зарослях, шёл лишь ночами. Мэтр Кройон порой позволял себе налёты на курятники и амбары — всякий раз он очень мучился, каялся и казнился и выклянчивал у мэтра Ксарбируса «хоть что-нибудь, дабы покрыть ущерб моей чести».
Разумеется, край земли таковым не являлся — дальше на запад вытягивались северная и южная челюсти, а «язык», которым шёл керван, как и полагалось, оказался короче. Мало-помалу лесов стало ещё меньше, холмы сгладились, вокруг расстилались кажущиеся безбрежными луга.
— Тут и иголки не спрячешь, распечать её в три глотки, — выразил общее недоумение Брабер.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
