усовершенствованная модель. А я-то все думал, кто украл первые образцы. Ну ничего, до пиратки я еще доберусь. О, Хорг все-таки проиграл, – скривился Марквин, сдерживая атаку клинка Белого Дракона, вернее, охотника Джоэла, который словно бы и не заметил изменений.
Теперь у него за спиной не мерцали сияющие крылья, но он не сдавался. Годы вынужденного заточения не притупили его инстинктов, двигался он как прекрасно обученный воин. А Марквин оборонялся теневым клинком и только самодовольно выставлял вперед подавитель магии, которым оказался его цилиндр с шестеренками.
– Белый Дракон! Что мне… как помочь? – с готовностью крикнул Адхи.
– Брата береги, пацан! – рявкнул на него Джоэл, жестом требуя убраться подальше с поля боя.
Адхи не понимал, почему наставник, эта великая сущность, так легко попал под действие устройства Марквина Сента. Как ни странно, серебряные линии по-прежнему ощущались под пальцами. Подавитель магии рушил связи между предметами вокруг, но ведь сам Белый Дракон учил искать свет в собственном сердце.
Или, может, здесь только Марквин сам себя подавлял? Он снова предстал в клетчатых брюках и бежевом сюртуке, а не в образе пугающей твари.
– Ха! Белый Дракон? Да кто ты без своей новой силы, просто Джоэл? – торжествовал Марквин, довольно поигрывая клинком. – Просто полоумный охотник на монстров.
– А кто ты без своих черных линий? Просто интриган? – криво улыбнулся Джоэл, ловко кидаясь на противника и выбивая у него клинок. Цилиндр сорвать не удалось, вероятно, Марквин привязал его к костюму, если не сплавил линиями со своей дурной головой.
– Что ты… ай! Не смей! – вскрикнул враг, когда Белый Дракон без применения меча выкрутил ему руку, молниеносно оставив безоружным.
– Я охотник на монстров. Один раз охотник – навсегда охотник, – твердо отозвался Джоэл. – А ты один из монстров. И, похоже, забыл, что меня обучали приемам рукопашного боя лучше, чем тебя.
– Ай-йа! – зашипел Марквин, помотав головой, отчего с нее все-таки слетел цилиндр вместе с устройством.
Джоэл сбил врага с ног, схватил за запястье и ударом колена по позвоночнику заставил согнуться пополам, прижимая к земле и все еще не отпуская заломленную до перелома руку. Человеческий облик уже целиком вернулся к обоим, и теперь сражение темной и светлой сущности больше напоминало уличную потасовку.
Все же Марквин попался на крючок собственного хитроумного устройства, или же Белый Дракон светлыми линиями усмирил его сущность Разрушающего. По крайней мере, бесформенная сизая тварь с алыми глазами-щелочками пропала, уступив место знакомой гадкой физиономии. Разве что из-под рыжих усов стерли, казалось, приклеенную к ним ухмылку.
– Как дальше будем сражаться? Если что, подавители магии твои не действовали ни на меня, ни на Адхи, – усмехнулся Джоэл, и вокруг него вновь проступили сияющие линии Белого Дракона.
– Поздно! Все это сражение – сплошной фарс. Мэйвы прекрасно справились и отвлекли тебя, – злорадно рассмеялся Марквин, от боли колотя свободной рукой по мостовой. – Я уже открыл антикварную лавку!
– Да? А по-моему, она и не была закрыта. Эй, Змей, скажи, шумновато у нас сегодня? – скривился Джоэл, жутко мерцая сапфировыми глазами.
«Это он к Змею Хаоса обращается», – опешил Адхи, плотнее прижимая к себе Даду. И тогда из антикварной лавки послышался голос, тягучий и страшный рев древнего зла, потревоженного в своем оцепенении:
– Кто здесь? Зачем будите меня?
Стекла каменной юрты задребезжали, обширную витрину с загадочными предметами заволокло дымом. Внутри кто-то шевелился и шумно поворачивался, точно меняя форму и попутно разбрасывая или расставляя многочисленные звенящие предметы. Двускатная черепичная крыша лавки тоже дрожала, с нее сыпались мох и веточки. Или так лишь казалось? Иллюзия, все иллюзия, как и теневой забытый град Вермело.
– Повелитель! Великий Змей! – восторженно завыл Марквин, скользким угрем освобождаясь из ослабленного захвата. Белый Дракон, похоже, и не держал его, а едва ли не толкал в сторону антикварной лавки.
– Прочь, идите прочь. Не мешайте мне спать, – повторил страшный голос из-за стекла. Зазвенел колокольчик у входной двери в лавку, кто-то все же намеревался выйти наружу.
«Он же… он же сейчас вырвется!» – похолодел Адхи, уже не веря и в легенду о Белом Драконе, и о в добрые его намерения. Возможно, зло, сменив сотни масок, скрывалось за личиной заботливого охотника на монстров.
– Повелитель! Выйди из заточения! Ты вновь обретешь силу! – едва не на коленях подполз к лавке Марквин, готовый целовать землю у порога. И вот дверь открылась.
Адхи отвернулся, чтобы заслонить собой Даду, хотя вряд ли это спасло бы младшего в проклятом граде. Ветер вокруг стих, все замерло, увязло в тягучем остановившемся времени, которое в Хаосе текло неверно. И прошло ли две тысячи лет, то ли двести, то ли два года, то ли две секунды.
Но ничего не произошло, поэтому Адхи с опаской обернулся: на пороге антикварной лавки стоял темноволосый сутулый мужчина средних лет. Он ощутимо припадал на одну ногу, черный костюм-тройка плохо сидел на его узких плечах и впалой груди. Он выглядел нездоровым и даже измученным, только жутковато светились яркими лампочками неживого света его нечеловеческие глаза со змеиными зрачками. Один красный, другой – желтый. Они-то и выдавали истинную сущность, от них-то и делалось тяжело и тоскливо на душе. На узкой улочке заброшенного Вермело стояли друг напротив друга хранитель и разрушитель Миров Хаоса.
– Повелитель! – жалко стенал Марквин, а мужчина, Змей, только безразлично глянул на него, скрипучим сонным голосом протянув:
– Прочь… Я устал. Я слишком стар. Моей силы больше нет.
– Мы вернем тебе силу! Я и теневые мэйвы! И другие Разрушающие! – благоговейно запел Марквин Сент, сделавшись не менее жалким, чем Хорг, мечтавший угодить хозяину.
И было видно, что фанатичный изобретатель требует от Змея новой мощи тоже не по своей воли, а под властью черных линий, которые вернули его к не-жизни после крушения дирижабля. В далекие времена, в его родном Вермело. Никто не хотел ни абсолютной власти, ни бессмысленных разрушений, кроме воли безумия, сковавшей расколотые души.
– А что потом? Зачем? Ничего нет. Никого. Когда-то я мечтал править Вселенной, за что и сражался с другим Великим Змеем. Что в итоге? Моя великолепная возлюбленная, эта женская сущность Хаоса, покинула меня с ненавистью. Жива ли она? Где? В каком из миров? И дочь моя, невеста Белого Змея… Бедная моя дочь. Джоэл! Белый Дракон! Как ты мог, почему не защитил ее? Никого нет. Никого, кого бы я любил, с кем мог бы разделить эту власть. Все погибли. Как и у Джоэла… Все! – по-старчески плаксиво и скорбно пробормотал Змей Хаоса, тяжело опираясь о косяк двери. Переступить порог он не мог, точно натыкаясь на незримую стену, но совсем и не стремился.
– Но как же Хаос? Как же поглощенные
