году, а Лос-Анджелес — в 1781 году.
Эта экспансия в северном направлении даже стала угрожать тем территориям, которые Соединенные Штаты считали своими собственными. По Парижскому договору американская территория простиралась на юг до той линии, которая сейчас является южной границей Джорджии, и эта линия уходила на запад до реки Миссисипи. Однако во время Войны за независимость Испания действовала гораздо севернее этой границы. Вся Луизиана — громадная территория к западу от Миссисипи была испанской, а в один момент в 1781 году испанские силы захватили британское укрепление в форте Сент-Джозеф, чуть восточнее южного окончания озера Мичиган. Поэтому Испания, не колеблясь, назвала своими те юго-западные территории, которые сейчас занимают штаты Алабама и Миссисипи. Чтобы обеспечить свое право на эту землю, испанцы имели форты на юго-западе и, как и британцы на севере, подстрекали индейцев к тому, чтобы не допускать американских поселенцев в эти места.
Еще хуже было то, что Испания контролировала нижнее течение реки Миссисипи, прочно захватив оба ее берега, поскольку огромный город Новый Орлеан был испанским. Перед Войной за независимость Великобритании было даровано право свободного использования Миссисипи на всех территориях, которые находились под контролем Испании. Соединенные Штаты утверждали, что с независимостью унаследовали и это право, однако Испания придерживалась иного мнения. Этой стране не больше, чем Великобритании, хотелось увидеть, что Соединенные Штаты стали на континенте реальной силой, и потому 26 июня 1784 года она закрыла Миссисипи для американских торговцев. В результате этого самая главная коммерческая артерия внутри континента оказалась перекрыта.
Однако Испания, будучи слабее Великобритании, проявляла большую готовность к переговорам. Уже в 1786 году она предложила отказаться от своих чрезмерных территориальных притязаний, если американцы признают за ней право контроля нижним течением Миссисипи. Джон Джей, занимавшийся внешними сношениями в период действия Статей Конфедерации, был готов согласиться на это в обмен на торговые льготы для северо-восточных судовладельцев. Однако южные штаты твердо стояли против каких бы то ни было уступок Испании.
Тогда Испания начала многолетние интриги, с помощью которых пыталась оторвать юго-западных поселенцев от Соединенных Штатов, предлагая им торговые льготы. Планировалось, что в южной части долины Миссисипи возникнет область теоретически независимая, но на самом деле находящаяся под контролем испанцев.
Некий Джон Уилкинсон из Мэриленда (род. в графстве Калверт в 1757 году) выразил готовность сотрудничать с Испанией. Это был на редкость мерзкий двурушник, обладавший удивительной способностью не попадаться. Он участвовал в Войне за независимость и каким-то образом получил чин бригадного генерала. Тогда он плел интриги против Вашингтона и впутался в какие-то финансовые махинации. Теперь, переехав после войны на запад, он стал получать деньги от испанцев.
Трудно сказать, чем это могло бы закончиться, если бы не события, начавшиеся в Европе. В 90-х годах там повсюду шла война, и положение Испании ухудшилось. Заключение Договора Джея заставило Испанию испугаться того, что Великобритания и Соединенные Штаты объединятся и выступят против нее. Результатом этого стало предложение начать переговоры для устранения всех разногласий.
Посол Соединенных Штатов в Великобритании, Томас Пинкни из Южной Каролины (род. в Чарлстоне 23 октября 1750 года), был отправлен в Испанию для заключения договора. Будучи южанином, он не собирался делать сколько-нибудь заметных уступок.
27 октября 1795 года был подписан Договор Сан-Лоренцо (обычно называемый Договором Пинкни). Благодаря твердости Пинкни и страху Испании перед Договором Джея Соединенные Штаты получили все, чего только могли потребовать, не выходя за пределы разумного. Граница была установлена по 31-й параллели в соответствии с Договором с Великобританией 1783 года — эта линия прошла в шестидесяти пяти километрах от северной части побережья Мексиканского залива. Более того, американцам было дано — хотя бы на время — право свободного использования реки Миссисипи.
К 1795 году вся граница Соединенных Штатов почти повсеместно оказалась четко определена. Только линия между Мэном и Канадой оставалась спорной.
Французская революция
Как это ни странно, страной, которая доставила молодым Соединенным Штатам больше всего неприятностей во время второй администрации Вашингтона, оказалась Франция — ее союзница в недавней войне. Без помощи Франции независимости достичь не удалось бы.
Конечно, народ Америки питал к французам весьма теплые чувства, однако существовало немало таких людей, которые не могли позволить эмоциям влиять на их суждения. В конце концов, какими бы идеалистами ни были отдельные французы — такие как Лафайет, — французское правительство помогало Соединенным Штатам своекорыстно, в основном из-за враждебного отношения к Великобритании, а не из дружеских чувств к колонистам. И теперь любые ответные акции Соединенных Штатов тоже должны основываться на соображениях собственного блага.
Конечно, союзные отношения с Францией сохранились. В ноябре 1788 года Томас Джефферсон, который был послом во Франции в период действия Статей Конфедерации (и потому не участвовавший в работе Конституционного конвента), провел переговоры о продлении союза.
Торговые и деловые интересы Соединенных Штатов, которые в основном лежали в области торговли и, следовательно, зависели от Великобритании, видели свои интересы в пробританской позиции и потому автоматически были настроены против Франции. Преимущественно аграрной оппозиции было легче сохранять антибританский настрой, и потому она чаще была про-французской.
Эта ситуация нашла отражение в позиции двух американских партий с первого момента их возникновения. Федералисты, консервативные и ориентированные на коммерцию, были сторонниками Британии и противниками Франции. Демократические республиканцы, либеральные и ориентированные на фермеров, были противниками Британии и сторонниками Франции.
Ситуация обострилась и достигла критических масштабов из-за того, что Франция начала погружаться в хаос революции. Правительство Людовика XVI, невероятно коррумпированное и беспомощное, было также финансовым банкротом (во многом благодаря тратам, связанным с участием в Войне за независимость). Растущее недовольство всех слоев населения привело Францию на грань насильственных действий.
14 июля 1789 года, через две недели после инаугурации Вашингтона в качестве первого президента Соединенных Штатов, толпа парижан захватила и разрушила Бастилию, самую ненавистную тюрьму Франции, которая многие века служила символом деспотической власти французского монарха. Джефферсон, который все еще был послом Соединенных Штатов во Франции, но которому вскоре предстояло стать государственным секретарем, стал очевидцем этого события.
Взятие Бастилии (которое сейчас отмечается во Франции как государственный праздник) стала началом Французской революции. Власть короля и аристократии стала неуклонно ограничиваться, а голоса радикалов — звучать все громче.
Могло бы показаться, что Соединенным Штатам следует приветствовать новую, революционную Францию, объявившую своей целью некоторые из тех демократических идеалов, за которые американцы воевали всего десятью годами раньше. И действительно, Джефферсон и демократические республиканцы симпатизировали Французской революции. Однако федералистов, имевших тягу к аристократии, нисколько не привлекала набирающая обороты Французская революция, так что их антифранцузские
