Читаем без скачивания Сказки темного леса - Djonny

Только после того, как Строри свободной рукой разбил Фери об голову несколько бутылок — ему удалось освободиться. Это далеко не единственный подобный случай, так что имейте в виду: «Гарпианство — это очень сильная духовная практика!»

На почве теоретических построений больше всех отличился Слон, взявшийся изнутри атеистическо-материалистической концепции мира разрабатывать положения философии фатализма. Обычно он усаживался поудобней и разъяснял элементы своего учения, загибая по одному пальцу на каждый постулат. Обожаю его за то, что ему обычно хватало на все пяти пальцев:

1. Явления, объекты или процессы внутри физической вселенной не возникают «сами по себе», а представляют собой объединение факторов среды, повлекших за собой такое «существование». В дальнейшем мы будем называть объединившиеся факторы «причинами», а образованные ими явления, объекты или процессы — «следствиями» из этих «причин». (Пример: пламя свечи существует только потому, что горючие пары и кислород воздуха объединились при достаточной температуре).

2. Явлений, объектов или процессов, не обусловленных какими-либо «причинами», во вселенной не существует. Предопределенность (причинами) выступает в роли единственного гаранта, обеспечивающего саму возможность существования (любых явлений, объектов или процессов). (Сегодня не насрете — завтра не будет вонять).

3. «Следствия» возникают из «причин» не абы как, а по специальным правилам (известным обывателю как «законы природы»). Эти законы жестко предопределяют, к какому именно «следствию» (или следствиям) приведет в будущем та или иная «причина» (или группа причин). Таких нелепых «причин», на которые бы не распространялись вообще никакие законы природы, во вселенной не существует. (Если не верите — попробуйте-ка сами подыскать такие «причины»).

4. Каждый миг существования физической вселенной — это полная сумма «причин» для возникновения следующего мига её существования. Все, что есть «сейчас», существует только потому, что мгновение назад у этого были «причины». А «следующий миг» возникнет из тех «причин», что существуют сейчас. (Украл — выпил — в тюрьму).

5. Гипотетически, если бы мы знали «все причины» и все «правила взаимодействия», то смогли бы рассчитать состояние вселенной на следующий момент времени. И на послеследующий, и на минуту, и даже на год вперед. А если бы потрудились как следует — то и на миллиард лет. Разница между этим предположением и настоящим положением вещей состоит в том, что мы и близко не знаем «всех причин» и «всех правил взаимодействия». Это досадно, но принципиальной разницы здесь нет — несмотря на наше неведение, каждый миг логически вытекает из предыдущего благодаря нерушимым и четким законам. То есть: предопределенность существует, просто мы являемся ее частным случаем и поэтому не можем сколько-нибудь широко ее охватить. (Здесь важно помнить, что явлений, не подчиняющихся закону причинности, во вселенной просто не может существовать. Насчет этого еще раз смотри пункты 2 и 3). В общих чертах, что и требовалось доказать — будущее мира полностью предопределено.

— Чтобы тебе было проще это понять, — прибавлял к этому Слон, — объясню на доступном примере. Как ты думаешь — кто виноват в том, что Грибные Эльфы отпиздили Красную Шапку? А?

— Ну … — неуверенно произнес я, пытаясь рассмотреть случай с Шапкой в свете открывшейся мне философской системы. — Может, сам Шапка?

— В академическом смысле это будет не совсем верно, — возразил Слон. — Хотя кое в чем ты все-таки прав. Ведь в каком-то смысле Шапка — одна из важнейших причин, благодаря которой вы его опиздюлили! Хотя бы потому, что без него вам это вряд ли бы удалось!

— Мне ли этого не знать! — усмехнулся я, но потом все же переспросил: — Я так понял, ты считаешь — на самом деле тут никто не виноват? Так, что ли?!

— А как мы можем быть виноваты, — удивился Слон, — если наше поведение подчиняется тем же самым законам причинности, что и все остальные явления? Оно строится по жестким схемам, а то, что мы обычно этого не замечаем — еще не значит, что мы обладаем «свободной волей». Ты только вдумайся, Петрович, в эти срамные слова!

— А что, — спросил я, — чего в них не так?

— Воля к чему? Свободная от чего? — набросился на меня Слон. — А ведь некоторые рассуждают про это говно на полном серьезе! Да, иногда нам кажется, будто бы мы что-то там выбираем, или что мы контролируем свои эмоции или поступки. Но на самом деле такой выбор и такой контроль — лишь игра нашего воображения. Прикинь, Петрович — перед тобой лежат два совершенно неизвестных тебе предмета, и нужно быстро решать — выбрать один из них, взять оба или вообще ничего не трогать?

— А … — через какое-то время спросил я. — А как они выглядят?

— Уродливо, прекрасно, хуй знает как! — ответил Слон. — Я специально сказал «незнакомые тебе предметы», чтобы тебя не связывала формальная логика. Типа — это я возьму, потому что знаю, что это хорошая вещь. А вот это говно, этого я трогать не буду! Так как бы ты поступил?

— Взял бы то, что понравится, если оно выглядит неопасным, — ответил я, обмозговав все как следует. — Если оно не слишком тяжелое!

— Во, бля! — обрадовался Слон. — Говоря проще, ты позволишь своему мозгу решать — чего тебе теперь делать. Потому что не видишь «достаточных оснований» для принятия «осознанного решения». Всю эту шкалу (от «понравится» до «опасный») определяет еще догоминидный контур, управляющий в организме системой «приближения — избегания» применительно к различным внешним объектам. Некоторые вещи ты не сможешь заставить себя взять в руки, даже если очень сильно этого захочешь!

— Ты хочешь сказать, что когда я делаю случайный выбор… — начал я, но на этом месте Слон достаточно грубо меня оборвал:

— Случайность есть непознанная закономерность, а применительно к человеку это будет звучать вот как: «Неосознаваемая закономерность». Какие-то винтики у тебя в башке в этот момент все равно крутятся, а случайностью это называется потому, что мы не знаем точно — какие. Ну-ка, брат, продолжи мою мысль!

— Мы биороботы, — улыбнулся я. — Существа, чье поведение биохимически обусловлено. Нас по рукам и ногам сковывают нейронные цепи. Мы несвободны в поступках, потому что …

— Ты понял не до конца! — перебил меня Слон. — Что ты называешь «поступками», о какой свободе ты говоришь в мире, где причины определяют следствия, а случайностей нет?

Тут я перестал улыбаться, начиная потихоньку прикидывать — нет ли во всем этом какого-нибудь резону? И пропустил от Слона мощнейший «добивающий удар»:

— Нет поступков, нет воли, нет свободного разума! — продекламировал Слон так, словно в президиуме выступал. — Еб твою мать, мы обречены раз за разом пиздить этого несчастного Шапку! И его, и Торина, и Паука! И ничего не можем с этим поделать!

Некоторое время я сидел, пораженный глубиной этой мысли. «Обречены пиздить Шапку, и Торина, и Паука!» — я словно попробовал эти слова на вкус, и они мне здорово понравились!

— Ты что хочешь сказать? — наконец спросил я. — Что все это безобразие было предопределено еще миллион лет назад? Что это не мы их отпиздили, а «правда мира» обернулась и сделала им козу? Что мы, по сути, просто не могли их не пиздить?

— Понимай, как хочешь, — улыбнулся Слон. — В конце концов, это просто слова. Хочешь верить, что сам до такого дошел — пожалуйста. А не хочешь — так в мире фатума с биороботов взятки гладки!

За черной рекой

«Шапу пидоры поймали

Долго мучили, ебали,

Унижали, колотили,

Ни хуя не заплатили»

С сентября прошлого года у нас появилось новое развлечение: «ролевая общественность» повадилась по средам собираться у станции метро «Черная Речка». Возле бетонного колпака станции расположен небольшой парк — деревянные скамейки, кусты и несколько рядов корявых деревьев. Стеклянные двери выходят на невысокий каменный парапет, на котором зависала половина собравшегося народа.

По поводу возникновения этой традиции есть два мнения. Некоторые считают, что первая встреча здесь была посвящена «стрелке» по какой-то игре, а другие полагают основателями этого обычая жадных до еженедельных сборищ сорокоманов. Не зная правды, я не возьмусь что-либо утверждать.

Регламент встреч на «Речке» был заведен такой: чуть позже пяти нарисовывались «первые ласточки», к семи подтягивалась «основная группа», а к девяти часам на парапете было не протолкнуться. Здесь собирались люди, объединенные общечеловеческим интересом, воплощенным в четырех словах с общим корнем «еб». То есть наебениться спиртного, повыебываться перед посторонними, отьебашить кого-нибудь и выебать охочих до этого дела баб. Не следует думать, что таких взглядов придерживалось одно только хулиганье. Сделайте небольшие сноски, и все сразу же встанет на свои места.