Читаем без скачивания Герои умирают - Мэтью Стовер

Лицо должно было копировать его собственное, однако сейчас, глядя на него, он понял, что, не меняя уже созданного, одним штришком можно превратить Великое Дело в лицо Кейна.

Тоа-Сителл потер усталые глаза и затушил лампу. Окно монастырского посольства было обращено на восток, а солнечный свет гораздо приятнее для глаз, чем лампа.

Герцог, хмурясь, попытался сфокусировать взгляд на лежавших перед ним страницах.

Признав свое поражение, герцог покачал головой, встал и потянулся так, что захрустел позвоночник. Вздохнул и потер ноющие плечи. Он работал все ночь и до сих пор нашел больше вопросов, чем ответов.

Он отправился в посольство сразу после разыгранного Кейном побега. Проникнуть туда было не так-то легко – посольство представляло собой настоящую крепость посреди города и было наглухо закрыто в связи с мятежами. Однако спокойная настойчивость помогла ему проникнуть внутрь и попасть на аудиенцию к временному послу. Он узнал этого человека. Нынешний посол был тем самым серьезным пожилым монахом, который присутствовал при аресте Кейна и убийстве предыдущего посла. Услышав просьбу Тоа-Сителла, он был немало озадачен.

– Наши записи являются нашей собственностью, – заметил он. – Но здесь есть некоторые особые обстоятельства. Вопрос о Кейне поставлен на обсуждение перед Советом Монастырей, однако принимать решение еще рано. Вполне возможно, он будет приговорен к смерти, и уж наверняка его исключат из Братства, если вообще не объявят вне закона. Думаю, меня не осудят, если я покажу наши записи непосвященному.

– У вас есть записи? Здесь? – изумился Тоа-Сителл. – Я думал, за ними придется посылать в… э-э… – Гартан-холд, – отсутствующим тоном произнес посол. – Нет, все записи у нас, здесь. После битвы при Серено Кейн был официально переведен в Анхану, и его досье также было направлено сюда. Возможно, записи уже устарели, но, если вы подождете в помещении для рукописей, вам их принесут. Тоа-Сителл благодарно поклонился. Вскоре прибыли два послушника, каждый с огромным, обтянутым кожей фолиантом. Один из томов был заполнен целиком, другой – едва на треть. Герцог не скрывал ошеломления – как мог один человек совершить столько за одну жизнь.

Чем больше он читал, тем меньше понимал. Кейн бывал всюду и вмешивался во все; он неожиданно возникал в самой гуще событий, не объясняя причин своего появления и не рассказывая, где был до этого. В промежутках между боями, убийствами и приключениями, настолько невероятными, что Тоа-Сителл счел большую их часть выдумкой, убийца словно бы не существовал. У него не было определенного места жительства; согласно записям, он не проводил в Монастырях сколько-нибудь значительного времени с тех самых пор, как закончил обучение и покинул Гартан-холд почти двадцать лет назад.

Его юность была не менее загадочна. Он появился у ворот Гартан-холда со сказкой о том, что был сыном патканского вольноотпущенника, однако был продан липканскому торговцу в качестве слуги во время Великого Голода – но, согласно записям, он говорил на патканском диалекте с не известным никому акцентом. Попыток связаться с его семьей предпринято не было – аббат Гартан-холда решил, что история выдумана, а на самом деле Кейн был беглым рабом или слугой кого-нибудь из местных дворян. Аббат отметил, что Кейн не слишком интересовался и почти не разбирался в лошадях и кузнечном деле, хотя, по истории Кейна, его отец был коновалом и деревенским кузнецом.

Тоа-Сителл начал понимать интерес императора к этому человеку – Кейн был чем-то вроде стихии, ветра или бури, которые, внезапно обрушиваясь, поражают большой участок земли и снова исчезают. Никто не знал, откуда он родом и куда он уходит; единственными следами его деятельности были неизменные шрамы, оставленные многочисленными приключениями.

Но Кейн был больше чем просто природная сила – природные силы Ма'элКот контролировал с легкостью. Кейн походил на грифона или дракона, невероятно опасное животное, с которым можно подружиться, но нельзя приручить. Глянец человечности мог сползти с него в любой момент, обнажив инстинкт разрушения.

«Глянец человечности…» Было в Кейне что-то нечеловеческое – невероятная удача, сверхъестественная уверенность, умение появляться ниоткуда и исчезать, словно по мановению волшебной палочки…

«Прямо как актир».

Тоа-Сителл застыл на месте с открытым ртом – он собирался зевнуть, но дыхание его прервалось, а воздух показался каменным.

«Прямо как актир…» – Он сам говорил эти слова всякий раз, когда напоминал себе и другим о смерти и разрушении, которые повсюду следовали за Кейном. Даже Ма'элКот говорил так же, там, в Донжоне, стоя на балконе над Ямой: «Кейн не сумел бы наделать больше бед, даже если бы был актиром».

В этих словах была правда, правда, не скрытая от взора – ее видели все, однако никто не обратил на нее внимания.

Более того – небольшие совпадения, мелкие случайности, тогда казавшиеся необъяснимыми, стали теперь вполне понятны. Теперь Тоа-Сителл не нуждался в них.

Он все знал.

Он знал без всяких сомнений, знал с верой, подобной вере святого: Кейн – актир. Кейн замыслил свержение Ма'элКота и разрушение Империи, всего хорошего, что только было в мире. Кейна надо остановить. Он должен быть убит. Кулак Тоа-Сителла упал на раскрытую книгу. Какое-то мгновение герцог стоял на месте, тяжело дыша и раздумывая. Потом развернулся и, бросив на столе открытые фолианты, выбежал из комнаты, будто по пятам за ним гналась стая волков.

«Берн, – думал он. – Надо найти Берна».

Часы Жизни Пэллес Рид светились желтым в углу экрана «Свежего Приключения» в течение шести дней. На заре седьмого они стали алыми и капелькой крови замерцали на всех экранах Земли.

Улыбающийся Бронсон Андервуд объяснил, что это означало: Пэллес Рил исчерпала минимальный запас энергии, и теперь время ее пребывания в Поднебесье оставалось непредсказуемым.

Одновременно с объяснением был дан расширенный репортаж о модификаторе амплитуды, сопровождаемый никогда прежде не показывавшимися изображениями останков актеров, которые исчерпали имевшуюся у них энергию. Это отвратительное зрелище вызвало бурю протеста – люди не переставая звонили в Студию. Однако еще больше было таких, кто хотел узнать, когда будет повторный показ передачи, чтобы записать ее на свои сетевики.

Работники Студии, принимавшие звонки, с улыбкой извинялись: повторного показа не будет, однако запись уже продается по очень низкой цене с огромной скидкой…

Тоа-Сителл не стал тратить драгоценное время на самостоятельные поиски Берна. Предупредив нынешнего посла и получив заверения в том, что, если Кейн появится в посольстве, он будет задержан, герцог и его личная стража понеслись к дворцовой резиденции Королевских Глаз. Там Тоа-Сителл потратил несколько минут на тихий, но строгий и четкий инструктаж.

Он охарактеризовал Кейна как угрозу Империи и главную цель Королевских Глаз: каждый солдат в столице должен был оставить все свои дела и броситься разыскивать убийцу. Тоа-Сителл лично дал описание Кейна и послал вежливые по форме приказы констеблям и столичным подразделениям армии, прося их о помощи. Кейна следовало схватить любой ценой. При сопротивлении застрелить – каждый командир мог отдать приказ о его уничтожении.

Тоа-Сителл знал, что Ма'элКот придет в ярость, однако он был верен не лично Ма'элКоту, а трону и Империи; пока жив Кейн, об их безопасности не может быть и речи.

Спросив о Берне, Тоа-Сителл узнал, что граф вернулся во дворец рано утром, быстро поговорил с Ма'элКотом и удалился на отдых, а сейчас завтракает в своих дворцовых апартаментах. Тоа-Сителл отправился прямиком туда.

Поднимаясь по лестницам, он успел привести в порядок свои мысли, а также подобрать доказательства и аргументы. Он предвидел, что Берн будет отрицать его открытие хотя бы из духа противоречия, и намеревался засыпать его фактами.

Тоа-Сителл бежал по дворцовым коридорам и едва не столкнулся с мрачным Серым Котом, который поспешно удалялся от комнаты Берна. Когда герцог ворвался в комнату Берна, тот сидел за столом в шелковом халате. Он посмотрел на Тоа-Сителла и предложил ему сесть, однако герцог в ответ лишь взмахнул рукой.

– У меня нет времени. Я должен найти Кейна. Мы должны найти его.

Красивые брови Берна сошлись на переносице.

– Да? Это представляет определенную проблему…

– Это не может быть проблемой. Берн, он один из них. Кейн – актир!

Долгую секунду Берн неподвижно смотрел на герцога. Потом уголки его рта дрогнули в усмешке, постепенно переходящей в ухмылку.

– Ладно, – задумчиво произнес он, промокая рот льняным платком. Затем какая-то невероятная энергия подняла его на ноги и озарила его лицо радостью. – Ладно!

Тоа-Сителл был потрясен.

– Ты мне веришь?

– Ну конечно, – ликующе ответил Берн. – Мне плевать, правда это или нет – я все равно верю. Потому что в этом случае мы должны убить его. Прямо сейчас.