Нед сидел, и смотрел на двух своих друзей…или бывших друзей? Очень трудно дружить, когда ты знаешь, что думают твои товарищи. Их мысли бьются в мозг, и это напоминает какое-то обнажение души. Нельзя чтобы так было. Не зря же боги не дали людям способность слышать мысли окружающих. Если людям невозможно скрыть то, о чём они думают — как можно жить? Вот сидит Ойдар. Отличный парень, мастер единоборств, выигравший турнир так легко, как если бы перед ним были не умелые, опытные бойцы, а дети, едва вставшие из колыбели. Казалось бы — всё у него хорошо, всё замечательно. И всё равно — он завидует. Завидует так, что его заживо съедает эта самая зависть.
«Ну почему, почему все блага этой деревенщине? И сержантом стал, и звезду дали…а девка у него какая?! Я вынужден ходить к продажным шлюхам, а этот парень, необразованный, туповатый, который даже вина не может выпить, читает по слогам — и вот тебе! Красотка, при взгляде на которую захватывает дух и ноги сводит! Боги, за что? Вы дали ему всё это чтобы покарать меня? Ну да, видимо я в чём-то виноват…но почему так жестоко? Несправедливо. Это несправедливо! Я более достоин! Так-то парень он хороший…но всё равно. Узнать бы, где он научился древнему боевому искусству шанцо… Интересно, а если кто-то из магов узнает, что он владеет этим боевым искусством, не заинтересуется ли таким обстоятельством? И учить меня не хочет… Демонов зазнайка! Дождёшься, что я сдам тебя магам! Нет, не сдам, конечно…нельзя друзей сдавать. Ну я и сука всё-таки. Но он сам довёл! Друзей забросил, забыл, великим стал, что ли?»
«И чего Ойдар к нему пристал? Несёт всякую хрень. А девушка у него и правда красивая. Я бы всё отдал, чтобы иметь такую жену. Я бы надышаться на неё не мог, пылинки бы с неё сдувал. Не понимает Нед своего счастья… Интересно, а меня бы она могла полюбить? Говорят, девчонка работала в кондитерской лавке. Там он с ней и познакомился. Кто-то из ребят говорил. А вдруг Нед погибнет? Случайная стрела, или ещё что…а я рраз — и к ней. Позвольте выразить соболезнования… Она поплачет у меня на плече, а потом…. ффуу…чего я такое говорю! Боги, не слушайте меня! Это не голова думает, а… В общем — забудьте, что я тут надумал. Пусть Нед живёт, долгих лет жизни ему! Но красотка…о всекрасивая богиня Селера! Ну почему ты не дала мне такую красотку?! Её бёдра…её грудь…а попка какая! Нет — выбросить из головы! Выбросить! Прости, Нед, я не хотел… Хе хе — тебя-то точно не хотел, а вот твою жену…»
Нед грустно послушал мысли товарищей, потом отключил «мыслеслух». Зачем ему это слышать? Не взять ли за правило для себя НИКОГДА не слушать мысли своих друзей. Боги, может вообще снимете этот дар? Или, скорее, это проклятие… От него одни беды, одни проблемы. Если бы тогда, на турнире, не подслушал мысли Шусарда — не узнал бы, что тот убил полковника Иваррона. Не было бы дуэли. Живы были бы Задара и её подруги. Не ушла бы Санда.
Но с другой стороны — если бы он не узнал о планах лейтенанта, готовящегося при первом удобном случае убить Неда, или сделать так, чтобы тот попал под суд — то в скором будущем…у него не было бы будущего.
Людям неведомы замыслы богов, играющих людскими судьбами, как люди игральными костями. Как кому лягут цифры — никто не знает. Одному — пустая грань с одной точкой, именуемая «Проклятие судьбы». А другому — шесть цифр — «Дар богов». Сейчас он проклинает свой дар, но ведь однажды он уже спас ему жизнь, так нужно ли гневить богов, отказываясь от этого умения? Нет, но всё равно — надо прекратить слушать мысли. Если, конечно, не угрожает опасность.
— Так вот, пошёл он…Нед, да ты вообще слушаешь? — Арнот вгляделся в лицо товарища, и тот смущённо улыбнулся:
— Слушаю, Арни, слушаю. Ещё как слушаю… Да наплюйте вы на этого чужого сержанта — у вас свой есть. Если будет заставлять — скажите, что выполняете распоряжения непосредственного командира, и всё.
— Ладно, непосредственный командир — улыбнулся Арнот — сейчас будет сигнал к отбою…как думаешь, потери завтра будут большими?
— Спроси чего полегче — нахмурился Нед — будут потери, да. Сам знаешь. Главное — держите строй и прикрывайте товарища. Помнишь, что в самом начале Дранкон говорил? Вот так. Ладно, друзья, расходимся по палаткам. Отдыхайте. Если что — заходите, я всегда рад. Мне без вас скучно.
— А мы как комедианты у тебя, да? Веселим? — усмехнулся Ойдар.
Нед помрачнел, молча, не отвечая, встал, забрал свою плошку, и пошёл к палатке сержантов. Арнот посмотрел на Ойдара и резко спросил:
— Зачем?
— Чего зачем? — состроил рожу Ойдар.
— Сука ты, Ойда — Арнот в сердцах махнул рукой, развернулся и пошёл к палатке, где они должны были провести эту ночь. Ойдар остался на месте, и когда Арнот ушёл, задрал голову к звёздному, сияющему, мерцающему огнями небу и тихо сказал:
— Боги, за что?
* * *
Ночь прошла тихо, спокойно. В палатке сопели сержанты, каждый на своей подстилке-матрасике. Раскладные кровати в похоже были лишь для высших офицеров. Спальные мешки никто не завязал — ночь была жаркой. И вообще, чем ближе к столице, тем становилось теплее. Если на базе корпуса жара уже отошла, то тут лето было в полном разгаре.
Когда небо начало сереть и звёзды потускнели — вернулись разведчики — потные, разгорячённые. Последние ли они почти бежали бегом. Охрана лагеря отодвинула сколоченные из брёвен щиты, перекрывающие выход из периметра, и трое разведчиков сразу направились к палатке полковника Хеверада. Он спал, но когда охранник вполголоса сказал: «Господин полковник! Разведка!» — тут же вскочил, натянул носки, штаны, и сунул ноги в мягкие сапоги. Китель надевать не стал, оставшись в рубахе, так и вышел к разведчикам, стоявшим у входа:
— Докладывайте. Сюда присаживайтесь. Адъютант, свету больше! Принеси два фонаря!
Они уселись за стол, на котором была выложена карта местности. Полковник терпеливо дождался, когда сержант Хассель протрёт глаза, слегка ослепшие от яркого света, и спокойно спросил:
— Готов? Докладывай.
— Противник окопался вокруг города. Как мы знаем, это город Эсткар, с населением в пятьдесят тысяч человек. Через него проходит тракт, ведущий к границе. Раньше, когда не было войны, по нему шли грузы на Исфир. Это ключевая точка…
— Хватит! Ты чего мне лекции читаешь? Я что, не знаю этого?! Я не для того встал на рассвете! — резко остановил полковник — к делу!
— Простите, господин полковник — смутился сержант, мужчина лет тридцати пяти, худощавый, небольшого роста, крепенький и шустрый — приучен докладывать обстоятельно. Итак, количество захватчиков уточнить не имелось возможности. Но…судя по всему — их не менее двадцати тысяч. Четыре корпуса.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
