– Это приказ Президента. Он приказал не оставлять тебя одного, – Ольга присела на возвышение.
– Что он там думает обо мне? Он считает, что я не смогу позаботиться о себе, или что? У меня полсотни боевых орденов за…
– Спокойно, Игорь, никто не сомневается в твоей компетенции. Просто нам нужно было подстраховаться.
– Подстраховаться? Ты чуть не погибла! Ее тренировали с детства, приучая к такой работе, в том числе и к прямому бою. А ты все-таки больше привыкла работать головой, а не оружием. Так что я вынужден отправить тебя обратно.
– Обратно? То есть выгнать из этого пространства?
– Именно, – я шагнул к Ольге и схватил ее за плечи. Она попыталась поставить защиту, но против «бессмертного» у нее не было шансов.
Я направил часть мысленной энергии на образ Ольги, и он сразу же исчез.
– Ну а теперь, займемся тобой, Марина! – я вышел из помещения.
Соколова могла создать в своем воображении любой мир, но почему-то создала реальность. Дверь вела в просторный зал, залитый каким-то призрачным мерцающим непонятным светом. Но в реальности, когда мы нашли этот зал, в нем было полно станков и другого оборудования, а сейчас он был совершенно пуст.
– Это для того, чтобы не мешать нам! – из дальнего конца зала раздался голос Соколовой. Она, видимо, перехватила мои мысли.
Девушка подошла ближе. На ней была та же одежда, но вместо кинжала она держала в каждой руке по мечу. Резким движением Соколова бросила мне один из них. Я поймал его за рукоятку.
– Зачем все это? Тебя не устраивают кинжалы? – я сделал несколько пробных взмахов мечом. Не нож, но для драки тоже подойдет.
– Я хотела остаться с вами наедине. Они не понимают нас. Вы так же одиноки, как я. Вот я и подумала…
Соколова стояла неподвижно, положив руки на рукоятку меча, упиравшегося острием в пол. Свет отражался от лезвия, одежды девушки, ее лица. В ее облике было что-то притягательное и манящее.
– Будьте со мной. Не с фобосианцами, а со мной. Мы вместе против всего мира. Мы одолеем всех наших врагов, – она говорила тихим завораживающим голосом. – Пойдем со мной?
Я колебался. Ведь мне предлагалось то, чего у меня никогда не было. ЛЮБОВЬ. Я всегда был хранителем чужого счастья, сражался за чужие интересы и убеждения. Не то чтобы я в них не верил, но у меня не было ЛИЧНОГО, моего собственного счастья. А ведь мы действительно могли бы добиться многого вместе. Создать что-то свое, не подчиняясь законам, а так, как нам велит сердце.
Но тут мне вспомнился Хагеворн, миллиарды гражданских, погибших там, и сотни миллиардов, погибших на других планетах до и после этого. Мне вспомнились боевые друзья. Паршков, Свердлов, Зайцев, Кошкин. Все они сражались и погибли за то, что считали правильным. За то, что я считал правильным. А те, кто сейчас жив? Игрищев, Володаров, Суворов. Ольга, наконец. Они ведь тоже сражаются. А те десять ребят, которых я готовлю к войне?
– Нет! – мои слова прозвучали в абсолютной тишине. – Но ты можешь пойти с нами, – я протянул вперед руку.
– Значит, это тупик, – обреченным голосом произнесла Соколова. – Или вы со мной, или я одна.
– Тогда к бою, – я сделал несколько шагов навстречу девушке и выставил перед собой меч. Она сделала то же самое.
Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза. Я не решался сделать первый удар. Что-то во взгляде Соколовой удерживало меня. Но она была готова к битве.
Занеся над головой меч, девушка нанесла прямой рубящий удар. Я легко отразил его и отступил. Соколова резко сместилась влево и ударила сбоку. Мой блок был рассчитан на то, чтобы просто выбить оружие у нее из рук, но девушка крепко держала меч. Я отступил еще дальше назад.
Соколова продолжала наступление. Удары сыпались на меня один за другим. Девушка дралась очень профессионально, и мне едва удавалось ставить блоки. В какую-то секунду я понял, что орудую мечом в стиле ножевого боя.
Я на мгновение растерялся, и она тут же нанесла колющий удар, целясь в живот. Мне едва удалось отбить клинок вниз. Нет, с этим пора заканчивать. Она не сдастся.
Сделав ложный выпад слева, я размахнулся и наотмашь ударил сверху. Однако Соколова отразила и это. Она развернулась и занесла оружие для очередного прямого удара. Я подставил меч в самый последний момент и перерубил клинок Соколовой.
Переведя меч в горизонтальное положение, я замер, направив острие в сердце девушки. Наши глаза снова встретились.
– У тебя нет выбора, сдавайся! – я напряженно вглядывался в лицо Соколовой, пытаясь угадать, что она предпримет.
– Ты не захотел быть со мной, – она впервые обратилась ко мне на «ты», с яростью посмотрела мне в глаза. – Так оставайся один!
Девушка рванулась вперед и напоролась на лезвие моего меча. Клинок насквозь пробил ее грудь и вышел со спины. Алые капли потекли на каменный пол.
– Зачем ты это сделала? – в моем вопросе не было сожаления. Только непонимание.
Я вытащил меч и положил холодеющее тело Соколовой на пол. Зачем она так поступила? Наверное, этого мы не узнаем никогда. Я бросил оружие и вернулся в обычное пространство…
Первое, что я увидел, было мрачное лицо Ольги.
– Ты ее убил? – спросила она.
– Как видишь, – я указал на мертвое тело Соколовой.
– Как это случилось? – лицо Ольги постепенно светлело.
– Она навязала мне схватку на мечах, – я встал и попробовал пульс девушки, надеясь на чудо. Но чуда не произошло. – Мне удалось разоружить ее, но она сама ринулась на мой меч. Ну а дальше, сама понимаешь. Что происходит в воображаемом мире, то и в настоящем. Все события проецируются…
– Я знаю психотеорию Осинова, можешь не объяснять.
– Очень хорошо, – я вздохнул. – Мне надо доложить Президенту и сообщить обо всем ребятам. А ты можешь ехать отдыхать.
– Если хочешь, я могу сама сообщить Суворову.
– Не надо. Мне нужно поговорить с ним лично.
– Ну что ж, тогда пока! Счастливо! – Ольга встала.
– Тебе того же, Ольга! – ответил я, и она вышла.
Я несколько секунд просидел неподвижно, обдумывая услышанные от Соколовой слова. Не предложение идти с ней, а другие, из рассказа о том, что с ней произошло. Кто такие таинственные ОНИ? Порождение фантазии подавленной темнотой и одиночеством девочки или что-то другое? Решения не было.
10:42:57.
– Мне кажется, что у меня в группе к концу обучения не останется ни одного человека! – сказал я, как только на мониторе появилось лицо Президента.
– Она погибла? – с интересом спросил Суворов.
– Погибла. Я заколол ее мечом, – ответил я и почувствовал, как глупо это прозвучало.
– Заколол чем? – Президент непонимающе уставился на меня. – Ножом в смысле?
– В общем, мне пришлось вторгнуться в ее мыслепространство. Там она навязала мне бой на мечах и, когда проиграла, сама напоролась на мой меч.
– Почему нельзя было ее просто пристрелить?
– А почему нельзя было просто сказать мне лично? – спросил я, передразнив стиль Суворова. – Обязательно было действовать через Ольгу?
– Обязательно, – уверенно ответил Президент. – Контрразведка не успевает ловить фобосианских шпионов. Только в Москве за последние два дня разоблачены четыре полевых агента и штаб из пяти человек. Но самое интересное то, что они стали привлекать к работе женщин. Раньше такого никогда не было. Их религия оставляет женщинам подчиненную роль и…
– Я знаю их религиозные сказки. Что-нибудь серьезное есть?
– В общем, нет.
– У меня тоже больше ничего нет, – я выключил монитор и встал.
Тело Соколовой уже убрали. Ольга улетела. Мне оставалось только идти к бойцам. Им уже сообщили о смерти Соколовой, и теперь они должны назначить нового командира взвода. Мне было интересно, кого они выберут. Безусловно, это будет либо Корнелюк, либо Потапов. Но если комвзводом станет Корнелюк, он ни за что не назначит Потапова своим заместителем, а больше бойцов с командными способностями во взводе нет. Если же командиром будет Потапов, то создастся обратная ситуация.
