— Что вы имеете в виду?
— Что все это может быть подстроено. Смотрите, все одно к одному. Расплодившиеся волкопсы действительно могли быть первым признаком того, что должен явиться Князь Волков. Ибо, если верить легендам, Князь Волков — всегда человек. Я даже могу высказать смелое предположение, что предок Витолда Пустополя прикончил как раз предыдущего Князя и тем самым как бы предопределил появление следующего именно в своем роду. Кое-кому (и вы прекрасно знаете этого человека, вы мне только что называли его имя!) стали известны тайны княжеского семейства. Он вспомнил легенды и сделал свои выводы. Ужаснувшись тому, что скоро на мир может снизойти новый Князь Волков, послал запрос в орден Орла — это их работа, следить за миром в королевствах.
— Может или должен? — перебила я.
— А вы наблюдательны и умеете слушать! — усмехнулся Коршун. — «Может» и «должен» — это разные вещи, вы правы.
— Милсдарь Хаш упоминал, что в каждом поколении князей Пустопольских рождался оборотень, — промолвила я. — И всякий раз он умирал, не оставив потомства. За исключением…
За исключением князя Доброуша, у которого не было братьев и которому пришлось продолжить род.
— Понимая, что самостоятельно он с оборотнем не справится, этот некто, кого пока не стоит называть, попытался заручиться помощью знающих людей. Вернее всего — из ордена Орла. Но те — известные бюрократы. Прошение могло просто затеряться среди десятков и сотен других, ибо момент был выбран неудачно. После войны нечисть и нежить и без того расплодилась. А секретарь, разбирающий в канцелярии прошения, наверняка прочел слово «волки» и решил, что это не столь уж важное дело будет рассмотрено в общем порядке. Тем временем проситель, устав ждать, начал действовать самостоятельно. Результатом стали два покушения и «странная смерть» Мирчо Хаша.
— Его задрал оборотень, — вспомнила я и осеклась.
— Да, — кивнул Коршун, — это именно то, о чем вы подумали. Убийство с целью самозащиты. Но именно оно спровоцировало, как мне кажется, все остальное.
— Значит, это Мирчо Хаш был тем… э-э… заказчиком?
— Не совсем. Вы забываете о его братьях — Янеке, который оставался кастеляном замка во время войны, и Тодоре. Старший убит, среднего задрал оборотень. Но остался третий, самый младший брат…
— Который мстит за их смерть?
— Это самое логичное объяснение. Только такой вывод и можно сделать на основе того, что вы мне рассказали… если, конечно, вы ничего не напутали.
— Нет! — оскорбилась я. — Но оба брата погибли! А покушения продолжались. Одно из них имело место накануне приезда Тодора… и вашего визита! Я, признаться, думала, что это дело рук пана Матиуша…
— А вы сами-то в это верите? По вашим же словам этот княжеский бастард — личность ничем не примечательная и явно не способная на активные действия. Не в его характере устраивать такое, но в его натуре — попытаться воспользоваться плодами чужого труда.
Плодами труда семейства Хаш! — осенило меня. Ну все же логично! Главный идейный вдохновитель приезжает, чтобы самолично проследить за всеми делами. Зачем продолжать подстраивать покушения, если надо лишь немного подождать, и за тебя все сделают «ястребы» и обстоятельства?
— Но они явно хорошо подстраховались — этот дейнох…
— Да, — кивнул Коршун, снова принимаясь за еду. — Сейчас доказать ничего нельзя, но где гарантия, что его не привез откуда-то с севера Мирчо Хаш вместе с молодой женой, чтобы отомстить за смерть Янека Хаша? Его тоже, насколько помню, накануне свадьбы княгини Эльбеты задрал оборотень.
Я опять кивнула соглашаясь. Янек Хаш погиб после того, как попытался поухаживать за невестой старого князя Доброуша.
— Вы знаете, откуда родом пани Бедвира? — продолжал Коршун. — Имя-то явно не местное! Я даже сказал бы — оно северное! Не может такого быть, что дейноха тайно содержали в поместье Хашей, а потом просто выпустили в княжеском лесу?
Я кивнула припоминая. Да, так могло произойти. Но спросить не у кого, кроме того же Тодора Хаша. Вот бес! Я же думала о нем. Все отменно устраивалось в случае удачи — Витолд устранен, Агнешка оказывается единственной наследницей и приносит в дар супругу титул плюс целое княжество. Но неужели власть для кого-то дороже дружбы?
«Дороже!» — подсказал внутренний голос. Перед мысленным взором возникли лицо Генриха Хаша и его слова о том, что князь — оборотень. Ох, неужели это действительно они во всем замешаны? А сам Генрих Хаш? Столько лет верно служить князю, воспитывать его сына — и вдруг захотеть своего же воспитанника убить, да еще и цинично заявлять, что готов наложить на себя руки, если с ним что-то случится.
— Добавьте к этому месть — и вы получите отменный мотив, — кивнул в ответ на мои сомнения Коршун. — А вот дальше все начало путаться. Ибо «орлы» не торопились присылать своего представителя. Возможно, не сам Тодор, но его отец решил, что обращаться к официальному ордену охотников на нежить слишком опасно и лучше воспользоваться другим, нелегальным. Дескать, «ястребы» все равно стоят почти вне закона, им не впервой обделывать грязные дела, им можно и просто заказать убийство…
— Так вы… э-э…
— Некоторое время назад в Гнездо был отправлен запрос. Его получили необычным путем — посредством шпионажа. Дело в том, что мы зорко следим за всем, что предпринимают «орлы». Между орденами идет война — за неофитов, добытых чудовищ, влияние, богатство… Иной раз для нас является делом чести расстроить планы этих чистоплюев…
Я тихо рассмеялась. Точно такое же отношение было между конными рыцарями и пехотой.
— В общем, мы узнали, что в ближайшее Орлиное Гнездо было отправлено прошение. Слет Черных Ястребов откликнулся на него, с помощью магии связался с заказчиком, чтобы уточнить детали, и послал первого, на кого указал жребий.
— Жребий?
— Да, это обычное явление в нашей практике. Другой вопрос, что у «орлов» все-таки дошли руки до этого прошения, а смерть Тювика помешала мне довести дело до конца. Однако мне приказали вернуться, несмотря на то что именно я не должен был тут находиться.
— Почему?
— Оказывается, все дело в моем происхождении. Правда, узнать об этом пришлось уже после возвращения. Знаете, мне смягчили приговор именно потому, что всплыло это обстоятельство. Ибо, когда на Слете Черных разбирали мое дело, подняли архивы — вплоть до сведений о родителях. Вы знаете, как попадают в «ястребы»? Официально мы не имеем права принимать учеников — законы страны запрещают нам это делать. Чаще всего наши ряды пополняются за счет сирот, которым некуда идти, беглых преступников всех мастей и тех, от кого отказались родители. От меня отказалась родная мать. Отказалась из страха перед тем, кем на самом деле являлся мой отец.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
