— Ваше Величество! Дозорные привезли человека, Вам стоит на него немедленно взглянуть.
Я торопливо вышел из кареты, подошёл к доставленному мужчине. Он был средних лет, одет, как крестьянин. Но что-то в его облике и во взгляде выдавало несколько иное происхождение. Одежда на нём была во многих местах порвана, ноги и руки покрыты ссадинами с запёкшейся кровью. Мужчина сидел, опираясь на колесо повозки, и жадно пил воду из кувшина. При моём приближении он попытался встать, но это у него не получилось. Я раздражённо махнул рукой, присел около него.
— Кто вы такой, откуда, почему в таком состоянии? — нетерпеливо спросил я.
— Сир, — я секретный посланник! Направляюсь в Столицу по приказу начальника гарнизона из замка ГРАФА. Недавно нас атаковало большое войско. Слава Богу, данное нападение не явилось для нас неожиданностью, так как до этого заблаговременно были предприняты все необходимые меры безопасности. Приближение противника мы обнаружили за пару дней до осады, успели стянуть в цитадель все имеющиеся силы, ещё задолго до этого запаслись провиантом. Нами были сразу же посланы несколько гонцов в Столицу, однако, очевидно, ни один из них не смог преодолеть Чёрное Ущелье. Оно, увы, оказалось заблаговременно заблокировано противником.
— Как это могло случиться? Вы же говорите, что разведка была хорошо организована? — раздражённо спросил я. — Неужели Ущелье не охранялось надлежащим образом?
— Не могу ничего пояснить по этому поводу, Сир! Узнав о блокаде Ущелья, перед непосредственным приближением врага, руководство направило меня и ещё несколько человек на север. Мы были переодеты крестьянами, купцами, пастухами и под покровом ночи отправлены с донесениями к Вам через горы. Вероятно, к данному моменту только я смог их преодолеть. Этому способствовало то, что небольшое поместье моего отца находится в горах, я их знаю с детства, как свои пять пальцев. Я двое суток был в пути, переход оказался довольно тяжёлым, но, слава Богу, у меня всё получилось. На этой стороне купил у пастуха мула, гнал его, сколько мог, но животное оказалось никудышным, пало. Остаток пути преодолевал пешком. На счастье, меня заметил Ваш патруль. Вот и всё… Как я рад видеть Вас, Государь!
— А я как рад! Так вы дворянин?
— Да, Сир. Я — Шевалье, служу у ГРАФА сотником. Мой род хоть и обедневший, но довольно старинный.
— Молодец, ах, какой молодец! — потрепал я воина по плечу. — Вы достойны награды. Попозже напомните мне об этом, не стесняйтесь.
— Рад служить Вам, Сир! — снова попытался приподняться СОТНИК.
— Сидите, сидите… Так как там обстановка в замке, что с Ущельем?
— Замок я покинул буквально за несколько часов до подхода противника. Сначала, насколько это позволял рельеф местности, скакал на лошади, затем спешился. Пока поднимался в горы, никаких признаков чего-то тревожного, ну, типа пожара, в районе замка не видел. А вообще, Сир, Вы же знаете, он — довольно крепкий орешек, взять его будет очень трудно.
— Знаю-то я это, знаю… Ах, сударь, вы не представляете, сколько за всю историю было расколото крепких орешков! Был бы орех, а расколоть его всегда найдётся желающий, знаете, с таким увесистым молотком, или с массивными щипцами. Так, а что всё-таки с Ущельем?
— Чёрное Ущелье заблокировано врагом очень и очень серьёзно. Почти всё оно завалено камнями в два человеческих роста, в середине небольшой проход, он забаррикадирован брёвнами на такую же высоту. Перед ущельем и за ним — многочисленные конные патрули, сам проход охраняют примерно тысяча тяжеловооружённых отборных пехотинцев и, не поверите, — пять-шесть сотен арбалетчиков и лучников! И ни одного конника!? Оборона построена в три эшелона, выкопаны рвы и возведён частокол. Кроме того, имеются потаённые ямы-ловушки с заточенными кольями внизу, сформированы несколько отрядов воинов с толстыми сетями и опоясывающими кнутами.
— Что за кнуты такие? — с интересом спросил я у гонца.
— Сир, ну, это такие длинные прочные кнуты, которыми традиционно пользуются горцы. Кроме обычного своего назначения: пасти скот, захватывать и сбивать его с ног, бороться с волками и барсами, они получили распространение среди горного дворянства, как оригинальный и экзотический спортивный предмет. Мы устраиваем турниры на кнутах каждый год. Именно в поместье моего отца они и происходят. Съезжаются Мастера Кнута со всех трёх южных Провинций, собирается масса зрителей, гостей. Собственно, — эти турниры и являются основным источником доходов нашей семьи. Знаете, три дня весь год кормят…
— Знаю, знаю… — задумчиво произнёс я. — Ну, для чего столько стрелков, и эти ямы, и кнуты, и сети, я прекрасно представляю. Боятся нас с АНТРОМ, прежде всего именно его, готовятся к нашему возможному нападению. ЗВЕРЬ есть ЗВЕРЬ… Интересно, интересно. А скажите, милейший, каково ваше умение владеть этим самым кнутом?
— Я — Первый Мастер Кнута, Государь. И мечом, кроме этого, владею неплохо!
— Ха, ха, ха!!! — рассмеялся я весело и нервно. — Вот и повезло же мне! В моей свите одновременно два Мастера, — меча и кнута! Ау, ау! Присутствуют ли здесь ещё какие-либо мастера!? Ау, ау!?
— Сир, — конечно, присутствует, — неожиданно раздался сухой голос ПОЭТА.
— Ах, да… О вас я и забыл, — стал я вдруг совершенно серьёзным. — Извините, искренне признаю ваше мастерство в стихосложении, а, возможно, вы ещё покажете себя и в прозе. Я намекаю, прежде всего, на Летопись. Истинный поэт, как правило, всегда хорош и как прозаик. Ну что же, Бог любит троицу, вот и славно. Три мастера в одном месте, — это и не много, и не мало. Но, давайте вернёмся к делам нашим насущным. А на землях чьих владений расположено это Чёртово Ущелье? Почему всё-таки проглядели и допустили его захват? И, вообще, откуда эти молодцы с кнутами? С сетями, — понятно, но с кнутами? Получается, что это горцы?
— Получается, что так, Сир, — сзади раздался мелодичный и в тоже время чуть хрипловатый голос ГРАФИНИ. — Извините, ущелье не Чёртовое, а Чёрное. Находится оно на земле этого старого хрыча, — ГЕРЦОГА. Не изменой ли здесь попахивает?
— Возможно, возможно… Ах, ГЕРЦОГ, ГЕРЦОГ! Дайте время, — с ним и со всеми другими разберёмся! — я злобно заскрежетал зубами. — А вы, милочка, если я ничего не путаю, весьма весело танцевали с этим хрычом на одном недавнем памятном балу!
— Так ведь правила приличия диктуют свои законы, Сир! Вы же сами меня этому учили, — фыркнула ГРАФИНЯ.
— Учил-то я, учил, но любое учение требует осмысления и определённой интерпретации! Ладно… Всем молчать! Оставить меня в покое, обеспечить полную тишину, думать буду! — раздражённо произнёс я и быстро направился к карете. — ШЕВАЛЬЕ, за мною! СОТНИКА на носилки и ко мне! И Звизгуна ему сто грамм! И мне тоже! Двести!
