продолжал сосредоточенно смотреть.
— А теперь, если вы позволите, я бы хотел наконец-то поесть, — сказал я ему и, кивнув напоследок, отправился в сторону столов.
Конечно, Клер Лоран, безусловно, права и итальянская живопись — это очень важно и весело. Но я целый день совсем ничего не ел, и столы с едой привлекали меня на несколько порядков больше, чем изобразительное искусство.
— Ты не говорил, что пишешь музыку, — с упрёком в голосе сказал преподаватель, последовав за мной.
— Мы с вами в целом, — сделал я акцент на последнем слове. — Не очень много общались.
Грубить я ему не хотел, но и потворствовать его самодурству тоже. Тем более в месте, где наши социальные позиции учитель-ученик становились больше не актуальны.
— Но ты мог сразу об этом мне сказать, я, между прочим, далеко не последняя фигура в корейской музыке.
Подойдя к столам, я стал рассматривать, что здесь мне могут предложить.
— Вы хотели сказать академической музыке? — уточнил я и потянулся за канапе с лососем. Не вся еда, которая лежала на столах, была мне знакома, и я решил начать с того, что не принесёт мне сюрпризов.
— Как будто высокую ценность для искусства, представляет какая-то другая? — я на него не смотрел, но был уверен, что он сейчас закатил глаза.
Обернувшись, я просто положил канапку в рот и начал жевать, ожидая, что он мне ещё скажет.
— Дуешься? — с прищуром спросил меня мужчина. — Затаил, на своего несчастного преподавателя, который всеми силами пытается выжить, и принести хоть частичку чего-то прекрасного, в твоём рассаднике мракобесия?
«А скоро Джан Ди с Лоран вернуться…» — подумал я и грустно посмотрел на стол с холодными закусками.
— Господин Гю Бо, я не хочу показаться невежливым, — дожевав, я спокойно обратился к моему собеседнику. — Но я целый день ничего не ел, а человек, с которым я сюда пришёл… — я задумался. — И к которому я пришёл, — так будет точнее. — По моему личному мнению считают, что я в целом очень скучно живу, и всеми силами желают добавить как можно больше красок в мою тривиальную повседневность. Поэтому можете сразу объяснить мне, что вам от меня нужно?
— Я хочу, чтобы ты учился у меня, — произнёс он с тоном, будто предлагал что-то хорошее.
— А до этого я чем занимался? — справедливо заметил я.
— Ащщ, — отмахнулся он рукой. — Я имею в виду не твою богадельню, а Корейский Национальный Университет Искусств, где я на самом деле работаю.
— Тогда, что вы забыли в, как вы выразились, богадельне? — интересуюсь.
— Очередные заморочки с госпрограммами, тебя это не касается, — скривился Гю Бо. — Так что насчёт моего предложения?
— И это мне нужно для…? — предложил я ему продолжить. — Надеюсь, вы не возражаете? — потянулся рукой к и схватил со стола кальмара в каком-то соусе на зубочистке.
— В смысле, зачем? — с удивлением спросил меня мужчина.
Рука с кальмаром остановилась в нескольких сантиметров у моего рта, и я оказался перед выбором: отвечать на его риторический вопрос или всё-таки продолжить есть. К сожалению, для господина Бо Гю, кальмар оказался более привлекательным. Но, я ему всё же кивнул.
— Ты сможешь получить музыкальное образование в лучшем университете страны и заниматься этим профессионально, — всё-таки поняв, чем я поинтересовался, он говорил так, как будто это всё очевидно.
— Чтобы что?
— У тебя талант композитора, — мужчина на голову ниже меня взмахнул руками. — И поверь, если это говорю я, то это многого стоит. Пусть в плане исполнения, ещё есть куда расти, — покачал он ладонью возле своего живота, показывая, на каком уровне он это, моё, исполнение видит. — Но, писать и играть такую прекрасную музыку, да в твоём возрасте…
Мужчина оставил фразу недосказанной и уставился на меня в ожидании.
— Спасибо, — с вежливой благодарностью кивнул я преподавателю. — Но вопрос остаётся открытым. Что я с этим образованием потом делать буду?
— Как что…? — мужчина уже набрал воздух в лёгкие.
— Господин Гю Бо, — я выставил руки вперёд, призывая его дать мне продолжить. — Я вас прерву, чтобы сразу объяснить свою позицию и внести в наш разговор определённость.
— Прошу, — спустя мгновение всё-таки согласился он.
— Я не буду скрывать, что классическая музыка, как и академическое исполнение на фортепиано прекрасно, — признал я, и мужчина на это с улыбкой кивнул, соглашаясь с каждым словом. — А также, я действительно люблю, этим заниматься, чем я с недавнего и занялся у себя дома.
— Но образование, даст тебе возможность участвовать в международных конкурсах, — всё-таки вставил он фразу, не дав полностью объяснить свою позицию.
— Ладно, — кивнул я. — Допустим, я поступаю к вам в университет, продолжаю писать музыку, выступая на конкурсах, потом его заканчиваю, и… В чём конечная цель? Какой вообще потенциал у такой карьеры?
— Каждый пианист, которого я обучаю в стенах своего факультета, ставит себе цель, стать сольным исполнителем, — подняв подбородок, гордо ответил он. — Это путь к многотысячным концертам и славе. И далеко не сиюминутной, как в твоём агентстве певцов ртом, а настоящей!
— Допустим, — мне было что на это сказать, ну пусть даже так. — И много таких пианистов в Корее, которые собирают многотысячные залы?
— Сейчас таких есть семь человек, — не задумавшись даже на мгновение, ответил он. — И двух из них обучал лично я.
«Семь человек на всю страну?» — мой взгляд выражал всё, что я об этом думаю.
— Это только те, кто достигли пика карьеры. Концертирующие пианисты — гении, и предел, к которому ты можешь стремиться, — не оправдываясь, моему выражению лица, а скорее, объясняя истину, в которой он живёт, наставительно сказал господин Бю Го. — Но и, кроме них, есть таланты. Все выпускники моего факультета, так или иначе, получают работу в сфере искусства. Их принимают в оркестры и ансамбли, они преподают, устраиваются работать в кино и театры.
Хорошо ещё, что он не вспомнил выступления в барах.
— В твоём случае, даже если у тебя не получится стать сольным исполнителем, ты сможешь отучиться на композитора, — добавил он.
— Или я могу стать айдолом и делать то же самое, получая ещё больше денег и славы?
— Щеболь, да это совсем не то…
— Господин Гю Бо, — перебил я мужчину. — Вы понимаете, что любой из певцов ртом, как вы называете айдолов, при желании, может на своём концерте вытащить рояль на сцену и сыграть на нём классическую мелодию? Да… — с ударением согласился я на невысказанный контраргумент, заметив, как преподаватель уже набрал в грудь воздух. — Подростки и молодые люди, действительно придут на концерт, совсем не за тем, чтобы слушать классику, но это не
