Безначальным Бытием представляет собой конечную цель человека.
До той поры в нем вечно враждуют два начала: одно проистекает из воплощенного сознания и представляет собой чувство обособленности, другое создается высшими центрами и является прообразом будущего Космического или Божественного Сознания.
«Чем больше человек отрекается ради Бога от самого себя и становится единым с Богом, тем больше он Бог и тем меньше он творение».
Мейстер Экхарт.
Постольку, поскольку человек чувствует себя обособленным он является существом свободным с несвязанной волей и посему подвержен всем видам последствий случайностей; постольку, поскольку человек чувствует себя частью Единого Целого — он идет уверенным шагом по своему руслу, строго намеченному его же собственной высшей стороной. Чем больше развивается приоритет космического сознания над чувством обособленности, тем больше увеличивается связь со вне лежащим миром, тем определеннее становится жизненный путь человека, тем яснее и отчетливее очерчиваются границы тех последствий, которые могут быть вызваны случайностями. Все изложенное и приводит нас к следующим результативным выводам:
I. Степень предопределения жизни человека и устойчивости на пути ее от возможных случайностей являются непосредственными функциями общей развитости человека и увеличиваются в строгой гармонии с его ростом.
II. Источник случайностей— это свободная воля воплощенного сознания; равновесие на пути есть следствие совокупности всего предшествовавшего опыта; посему задача человека заключается в осуществлении гармонии личной частной воли с космическими законами.
§ 5. Мессианство
«Я прославил Тебя на земле, совершив дело, которое Ты поручил Мне исполнить. И ныне прославь Меня Ты, Отче, у Тебя Самого славою, которую Я имел Тебя прежде бытия мира».
Евангелие от Иоанна, 17:4–5.
«Я на то родился и на то пришел в мир, чтобы свидетельствовать об истине».
Там же, 18:37.
Понятие о предопределении непосредственно выливается в общую проблему о мессианстве. Каждый человек, воплощаясь на земле, должен исполнить ту или иную очередную работу, выполнить те или иные задачи; эта миссия носит различный характер в зависимости от степени развития человека. Если человек развит мало, его миссия еще весьма смутно очерчивается предопределением и касается почти исключительно его личности, ибо встречи и столкновения его с людьми являются для них чисто эпизодическими. С ростом человека его жизнь начинает терять исключительность личного характера, ибо она затрагивает уже целую группу лиц, а посему миссия им исполняемая становится групповой миссией. Развиваясь еще выше, человек безмерно расширяет свои связи, тяготения и взаимоотношения. Появление на земле такого человека есть уже целое событие мировой жизни, ибо он томлением своего духа, своими стремлениями и вожделениями создает столь мощные аккорды вибрации, что они распространяются повсюду и все заставляют трепетать. Таков характер крупной исторической миссии человека; в мощном течении, возбужденном мессией, его собственная личная жизнь совершенно уже тонет и отходит на второстепенное место. Миссия и ее последствия отождествляются лишь с именем автора, она становится не принадлежностью данного человека, а страницей мировой истории. Этот последний вид миссии в своем максимальном развитии и представляет из себя то, что понимается, собственно говоря, под мессианством, как Миссии космической и Божественной. В этом высочайшем развитии миссии личность автора уже совершенно отождествляется с его учением, становится уже вселенским идеалом, становится целью конечной, которая одинаково влечет всех людей, кто бы они ни были. Мессия перестает быть человеком, ибо он выше людей, он сразу обхватывает все we движения и стремления. Его собственная жизнь по отношению к нему самому навек для других недоступна и каждый человек, всматриваясь в него, лишь отражается в его бесконечности и видит в нем лишь свой собственный идеализированный облик, видит свою конечную цель. Перестав быть человеком и своей всеобъемлемостью вознесясь над ней, Мессия, вместе с тем, близок каждому человеку, каждому говорит нечто, ибо в нем есть все ритмы и все гармонии.
«Очень трудная задача учить других. Человек может стать истинным духовным учителем только, когда он ощутил Бога и когда Бог поручил ему учить людей».
Шри Рамакришна Парамахамса.
Всякая работа человека по самому существу своему синтетична. Хотя человек всегда черпает силу сверху, все же самое это восприятие становится бесцельным и даже невозможным, если он затем не перестраивает весь механизм своего сознания в обратном порядке и, опираясь на факты, даваемые непосредственным опытом, не доходит до обратного слияния с синтезом. Вся трудность развития и заключается именно в том, что во всяком постижении человек должен уметь соединять данные интуиции с данными опыта низших сторон согласно общим законам разума. Это показывает, что всякий познающий должен иметь развитыми не только самые разнообразные, но даже с первого взгляда исключающие друг друга стороны своего сознания. Действительно, ограничиваясь интуицией, человек становится беспочвенным идеалистом, рано или поздно осужденным на крах, когда настанет неотвратимая необходимость согласовать интуитивные выводы с непреложными объективными фактами; наоборот, считая интуицию простым беспочвенным мечтанием и отдавшись всецело области объективного мышления, человек тем самым осуждает себя на невозможность увидеть и создать что-либо, кроме объектов и форм собственного мышления.
Если развитие отдельного человека идет одновременно и сверху и снизу, то тем паче жизнь более высшего существа, каким является человечество, должна подчиняться этому общему закону. И действительно, достаточно заглянуть в анналы Клио, чтобы убедиться, что мировая история всегда делилась, как будет делиться впредь, на периоды накапливания фактов и на периоды их обобщения и синтеза. В первых периодах мощь духа и разума в целостном человечестве не менее велика, чем во вторых, но сила их распределена на многие и многие миллионы людей, из которых каждый в отдельности является в лучшем случае совершенно исполненной частью гигантского механизма. Каждый из отдельных людей не сознает, не может сознавать и не должен сознавать истинного и абсолютного значения своей работы, так как дарование ему этого сознания противоречило бы мировому закону экономии природы, который сводится к тому, что минимальная затрата энергии должна давать максимальные результаты. «Воистину человечество подобно ткачу, работающему на станке времен с изнанки» — как сказал еще Ламартин. Но, в то же время, вглядываясь в жизнь человечества, мы невольно приходим к признанию, что человечество в целом своем всегда и неизменно имеет ясное представление о цели и смысле своей работы. В такие периоды наблюдается необыкновенное обилие утопических учений, которые с быстротой молнии передаются и воспринимаются; они являются верованиями, но верованиями чисто политическими и социальными.[570] Они имеют свое оправдание и право на существование, так как они создают иллюзию, бесспорно облегчающую труд; с другой стороны, уводя работу сознания отдельных индивидуумов
