— Ничем особенным, — сказала она. — Ничем особенным не должна обладать королева, чтобы стать истинной правительницей, потому что она должна отдавать людям все, что у нее есть. Даже свою жизнь.
Улыбка Екатерины, обнажившая провалы на месте отсутствующих зубов, свидетельствовала о том, что ответ Лиссы точен.
— Поздравляю, моя дорогая. Ты допущена к завтрашнему голосованию. Надеюсь, ты уже заготовила речь, которая склонит на твою сторону Совет. Ты должна произнести ее завтра утром.
Лисса понятия не имела, что сказать даже сейчас, не говоря уж об официальной речи. Екатерина, видимо, почувствовала ее состояние, и в улыбке старой женщины, обычно лукавой, появился оттенок мягкости.
— Все будет прекрасно. Самое сложное позади. Речь — дело легкое. Отец гордился бы тобой. Все прежние Драгомиры гордились бы тобой.
На глаза Лиссы навернулись слезы, и она покачала головой.
— Ну, этого я не знаю. Всем известно, что я не настоящий кандидат. Это просто… в общем, понарошку. — Удивительно, но признание это почему-то не вызывало никаких неприятных ощущений. — Ариана — вот кто по праву заслуживает корону.
Взгляд древних глаза Екатерины впился в Лиссу, улыбка угасла.
— Ты, видимо, пока не слышала. Еще бы, все так быстро происходит…
— Чего не слышала?
На лице Екатерины мелькнуло выражение сочувствия.
— Ариана Селски не прошла этот тест… не разгадала загадку…
— Роза, Роза!
Дмитрий тряс меня, и понадобилось несколько секунд, чтобы покинуть потрясенную Лиссу и вернуться к испуганной Розе.
— Мы должны… — начал он.
— О бог мой! Ты не поверишь, что я сейчас видела.
Он напрягся.
— С Лиссой все в порядке?
— Да, все прекрасно, но…
— Тогда позже побеспокоимся об этом. Сейчас нам нужно уезжать отсюда.
Он уже был полностью одет — в отличие от меня.
— Что случилось?
— Соня заглянула… Не беспокойся. — Потрясение на моем лице заставило его улыбнуться. — Я был одет и не пустил ее внутрь. Она сказала, что звонил портье. Их что-то насторожило в нашей регистрационной записи. Нужно убираться отсюда.
«В полночь». Мы должны встретиться с Майклом в полночь.
— Ну ладно.
Я откинула одеяло. Взгляд Дмитрия, исполненный восхищения и страстного желания, был прикован ко мне. Это удивило меня. Почему-то казалось, что даже после близости он отстранится и примет суровый облик стража — в особенности учитывая внезапную необходимость уезжать.
— Тебе нравится то, что ты видишь? — спросила я.
Точно такой вопрос я задавала ему давным-давно, еще в Академии, когда он застал меня в аналогичной ситуации.
— Очень, — ответил он.
Столько эмоций вспыхнуло в его взгляде! Слишком много для меня. Чувствуя, как бешено колотится сердце, я отвела глаза и стала одеваться.
— Не забывай. Только не забывай…
Я не смогла заставить себя договорить, но в этом не было нужды.
— Я не забыл, Роза.
Может, отказаться от своего ультиматума? Нет, нельзя. Что бы ни произошло между нами, как ни близки мы были к хеппи-энду… у нас нет будущего, пока он не сможет простить себя.
Соня и Джил уже ждали нас. Что-то подсказывало мне — Соня знает о произошедшем между мной и Дмитрием. Черт бы побрал эти ауры! А может, чтобы распознавать такие вещи, никакие магические силы не требуются; может, отблеск случившегося на лице человека естественным образом выдает его.
— Вы должны наложить на меня заклинание, — сказала я Соне, когда мы выехали. — И нам придется остановиться в Гринстоуне.
— В Гринстоуне? Зачем? — удивился Дмитрий.
— Именно там держат алхимиков.
Для меня кусочки головоломки уже начали складываться вместе. Кто ненавидел Татьяну — и за особенности характера, и за связь с Эмброузом? Кто возмущался ее желанием учить мороев сражаться со стригоями? Кто опасался того, что она поддерживает исследование стихии духа и ее воздействия на людей, таких, скажем, как Адриан? Кто страстно желал видеть на троне другую семью? И кто был бы счастлив запереть меня под замок и убрать со сцены?
С трудом веря тому, что собираюсь сказать, я сделала глубокий вдох.
— И там мы найдем доказательства того, что Татьяну убила Даниэлла Ивашкова.
ТРИДЦАТЬ ОДИН
Я была не единственной, пришедшей к этому пугающему выводу. Когда несколько часов спустя моройский двор пробудился, Лисса тоже сложила отдельные куски вместе. Это произошло, когда она сидела у себя в комнате, готовясь к предвыборной речи. Ей в голову пришли все те же аргументы, что и мне, плюс некоторые другие. Например, в какую ярость приводило Даниэллу то, что Адриан связан со мной, ведь это, без сомнения, могло бы способствовать разоблачению тщательно разработанного плана. Или то, что Даниэлла предложила мне в качестве адвоката своего родственника Дамона Таруса. Стал бы он действительно помогать мне? Или коварно попытался бы ослабить мою защиту? Возможно, грубоватое вмешательство Эйба обернулось для меня благом.
Лисса поднимала волосы, собирая их на затылке, и чувствовала, как часто бьется сердце. Вообще-то она предпочитала распускать волосы, но думала, что приближающееся событие требует от нее более величественного вида. Она надела матовое шелковое платье цвета слоновой кости, примерно до колен, с длинными рукавами и рюшами. Кто-то мог бы подумать, что такой цвет более уместен на свадьбе, но, глядя на нее в зеркало, я понимала, что это было бы ошибкой. Она как будто светилась. Была лучезарной. В общем, выглядела по-королевски.
— Не может такого быть, — сказала она, завершая свой наряд жемчужными сережками, принадлежащими еще ее матери.
Она уже изложила свою теорию Кристиану и Джанин, которые сейчас были с ней, и в глубине души надеялась, что они сочтут ее безумной. Ничего подобного.
— Могу в это поверить, — ответил Кристиан без своей обычной ухмылки.
— Просто пока нет никаких прямых доказательств, — заметила моя мать, как всегда, практичная. — Исключительно косвенные.
— Тетя Таша вместе с Этаном пытаются выяснить, была ли Даниэлла там в ночь убийства, — сказал Кристиан и состроил гримасу, все еще недовольный тем, что у его тети появился бойфренд. — В официальном списке Даниэллы нет, но тетя Таша предполагает, что впоследствии в него могли внести изменения.
— Лично меня это не удивило бы. Однако даже если выяснится, что Даниэлла была там, причем в нужное время, это довод в нашу пользу, но по-прежнему не стопроцентное доказательство.
Моей матери следовало бы стать юристом и вместе с Эйбом открыть адвокатскую контору.
