организовать для него появление новых детей, которых, по его мнению, я должна была рожать от него бесперебойно раз в год. Он жаждал иметь сына, – при этих словах рассказчица нервно сглотнула. – Я обожаю своих дочерей, но никто и представить себе не сможет, как я счастлива, что не родила от этого подлеца ещё одного ребёнка, тем более мальчика – у Орхуса не останется продолжателя рода и он уже никогда не получит от меня того, что хотел… Спасибо тебе за это.
Она закончила свою исповедь. Я молча кивнула, таким образом давая понять, что я, как смогла, посочувствовала её страданиям и приняла её благодарность, после чего развернулась и, уже не раздумывая о том, стоит ли мне убивать её, как свидетельницу, отправилась дальше по тёмному коридору, следуя напрямую к своему купе, расположенному почти в самом конце вагона. Кому, как не мне знать, как сложно быть женщиной в мире правящих мужчин?
Что с Сальмой Орхус будет дальше? Всё богатство её бывшего мужа всецело перейдёт в её руки, так что следующие шестнадцать лет она и её дочери будут жить не в роскоши, но в комфортной кар-харской обстановке, после чего случится Падение Дилениума от Стали. Сальма это событие не переживёт – пополнит ряды Блуждающих, как и две из трёх её дочерей. Одна дочь, средняя, выживет и сможет спасти трёх мальчиков-племянников, с которыми ещё долго проживёт на территории Павшего Дилениума. Но до этого ещё далеко – ещё даже Теа Диес не выросла из невинного ребёнка во взрослую девушку, так что о столь далёком будущем пока ещё нет смысла задумываться.
Зайдя в своё купе, я заперлась, сбросила с себя одежду, зашла в санитарную комнату, вымыла с мылом руки и лицо, несколько секунд смотрела на плечо, в место, в которое вошла пуля – от ранения не осталось и следа, – накинула на голое тело халат и, вернувшись в спальную зону, села на свою заранее разложенную кровать. Проецируемые на стену часы показывали ровно три часа ночи – через два часа поезд увезёт меня отсюда. Скорее бы…
Не с кем поговорить. Не с кем поделиться своими мыслями, чувствами, переживаниями… Не с кем разделить бремя своего перерождения из человека в Металл. Некого даже послушать с интересом. У меня нет ни одного друга, ни одной живой души, которой я могла бы довериться, и, кажется, никогда не будет – только не после того, что со мной сделал Платина. Моё доверие навсегда сломано. Так мне сейчас кажется. Я – победитель Металлического Турнира, а значит, мне доступны роскошь, преступные привилегии, чистая вода из-под крана в любой момент, накрахмаленные салфетки, золотые пуговицы, шелковые наряды, ароматные духи, блеск бриллиантов, горы пищи, реки напитков и больше всех гор – горы боли, и глубже всех рек – реки отчаяния.
Платина советовал мне впредь быть осторожной, потому что с другими может не пройти такой неаккуратный приём. Этой ночью я неосознанно впервые нарушила его указание – я была крайне неосторожна. Тело Орхуса не найдут – оно свалится с крыши в сорока милях от Кантона-J и станет удобрением для непроходимого леса, – а вот с Мораном и ночным вахтенным ликтором здания Администрации всё будет куда сложнее. Будет расследование. О том, что Морана и его телохранителя убрала я, станет известно ещё до того, как наш поезд вернётся в Кар-Хар: меня выдадут вездесущие следы ртути, которые я научусь скрывать немногим позже. Мне ничего не сообщат и ничего не сделают, но самые главные маньяки Кар-Хара будут знать, что отныне рядом с ними поселился самый опасный из всех известных тип убийцы. Я даже не буду догадываться о том, как сильно с этого момента меня будет бояться правительство Дилениума, прекрасно знающее о том, кем я теперь являюсь – убийцей, не питающим никакого расположения к текущему правительству. Но всё это детали моего будущего, а я пока всё ещё здесь, в поезде, недооцениваю свои возможности, недопонимаю свою власть, сверлю апатичным взглядом пустую стену…
За семь минут до отправки поезда меня вывело из транса нечто странное: пульсирующий свет. Едва уловимый, он подлетел к приоткрытой оконной форточке и аккуратно сел на край рамы. Моргнув от неожиданности, я пришла в себя и вдруг поняла, что смотрю на светящееся существо – маленький жучок с мерцающим зелёным цветом брюшком. От изумления к моему горлу резко подступил колючий ком боли, внутри всё сжалось…
“Сказка про то, что мы ловим ночных светлячков, которые днём невидимы, чтобы потом продавать их на ярмарке, до сих пор работает на Октавии и Эсфире. Днём мы показываем им пустую птичью клетку и говорим, что в ней туча светлячков, но светятся они только по ночам и вне дома, отчего их в клетке и не видно, после чего рассказываем им байки про то, что всех светлячков мы распродали или распустили… Я сама-то ни разу в жизни не видела ночных светлячков. А, честно говоря, хотелось бы. Даже думаю, существуют ли они вообще, или это всё чистые выдумки Берда для детей? Думая так, я всегда непроизвольно ухмыляюсь, потому что осознаю, что Берд и меня тоже считает своим ребёнком. Ладно, если светлячки не существуют, не хочу об этом знать – пусть они останутся правдой для всех детей Берда”.
Я вздрогнула, как будто прикоснулась к невидимой границе между этим миром и тем, который не может быть доступен даже взору Металла. Это было подобно шоку: я впервые в жизни увидела настоящего светлячка! Он попульсировал своим светом для моих глаз ещё немного, а потом вспорхнул и сразу же рухнул куда-то вниз, на сторону улицы… Я моментально подорвалась с места и бросилась к окну, но сколько бы ни вглядывалась, так и не смогла отыскать это видение вновь: оно исчезло… Это ведь было реально?! Мне ведь не привиделось?!
“Катохирис Дема-Деми-Дементра, дочь Берда Катохириса. Так есть и так будет всегда – где бы ты ни была и кем бы ни стала, как бы ни сложилась твоя судьба, помни об этом неизменно и не забывай”.
Берд?..
Глава 60
Я ещё не дошла до своих апартаментов, а уже знала, что сегодня на +70-ом этаже состоится очередная ничего не значащая вечеринка, на которой, гипотетически, будут присутствовать все Металлы. Барий, Радий и Свинец сразу же сообщили о том, что явятся на это сборище павлинов, чтобы “развеяться” – их, как и меня, продолжительное путешествие совершенно не утомило и даже зарядило на новые действия. Я могла бы отказаться, могла бы… Но я сказала, что пойду. И
