Завидев Томаса заорали, направились к нему. Мечи не вынимали, короткие, из плохого сыродутного железа, как отметил Томас. Он остался на месте, трое с ходу начали хлопать по плечам, щупать доспехи, один полез обниматься, другой протянул гигантский рог.
Томас, принимая вызов, взял рог и осушил его, не отрываясь. Викинги заорали, Томас опомниться не успел, как уже тащили во дворец. Он беспомощно оглянулся на Олега, растерянный, но глаза возбужденно блестели.
— Олег! — закричал Томас. — Это друзья!
— Это язычники, — напомнил Олег язвительно.
— Но они... они друзья!
— Тебе-то что, — отозвался Олег. — Хоть и родня! Поздоровайся, да уходи.
Он поднялся на крыльцо, от врат быстро окинул цепким взором гигантский зал, залитый зловещим светом от жутко блистающих мечей. На
высоком помосте сидели крылатые валькирии, ткали, пели жуткими голосами зловещую песнь. Олег присмотрелся, так и есть: ткут из человеческих кишок, все как обычно. Одиннадцать валькирий, недостает лишь той, забыл ее имя, ага, Брюнхильд, нарушила приказ Одина дать победу Хьяльм-Гуннару, а дала Агнару, тот сражался лучше, так и осталась погруженной в сон, пока не разбудил Сигурд... Та сторона зала тонет в смеси дыма с паром, очаги горят вдоль всех стен.
Викинги орали песни, пели хмельное молоко козы Хейдрун, в центре зала возвышался гигантский котел, Олег сразу с холодком по коже вспомнил другой котел, очень похожий, котел скифского царя Ариана... Правда, в том варили людей, а тут по запаху можно узнать, что варится мясо вепря Сахримнира, если это тот чудовищный зверь, что опустошал окрестности Мидгарда. Тогда его ловили и асы, и ваны, и даже цвейги. И он малость помог, не стоять же пнем, если зверь сдуру выметнулся прямо на него...
Огромный толстый мужик, поперек себя шире, встал на высокую дубовую колоду и, с усилием заглядывая через край котла, мешал огромной поварешкой. Поймал пристальный взгляд Олега, обернулся, долго всматривался, наконец помахал широкой ладонью:
— А, Ольх Метатель Топора!.. Ты уже с нами?
— Да я так, по дороге, — крикнул Олег. — Здравствуй, Андхримнир!
— И тебе доброй дороги. Зайди, отведай вепря... Это ж твой топор свалил его прямо у дороги. Даже тащить не пришлось через весь лес.
Олег засмеялся:
— У тебя вон сколько едоков.
Андхримнир беспечно отмахнулся:
— Всем хватит.
— С той поры едите того вепря? — удивился Олег.
— Я ж говорю, мясо не иссякает.
— Да нет, мне бы осточертело...
— Настоящие воины не перебирают, — бросил Андхримнир, но в голосе старого викинга Олег уловил тоску. — К тому же они больше пьют, чем едят.
— Что-то все больно мирные, — заметил Олег.
— Сам удивляюсь. Это все, наверное, посланец...
— Что за посланец? — насторожился Олег.
— Да прибыл... откуда-то. С виду не наш, больно черноват и чесноком воняет, но наши обычаи знает. Сообщил, что вот-вот представится случай показать себя настоящими воинами. В подлинном бою, а не в привычных драках друг с другом.
— Понятно, — сказал Олег протрезвевшим голосом. — Пожалуй, я все-таки зайду.
— Вот и хорошо, — расплылся в улыбке Андхримнир. — Поглядишь, что он такое наобещал... Ты ж подраться любил... временами.
— Никогда не любил, — возразил Олег.
— Ну, умел, — поправился Андхримнир. — Хотя не могу взять в толк, как это: уметь... и не драться?
Зал встретил Олега запахами хмельного меда, вареного мяса. Пришлось пробираться между тесными рядами сдвинутых лавок. Викинги с удовольствием хлопали его по плечам, по спине. У него была широкая спина, твердая, как дверь, по ней приятно было хлопать, чувствуя мощь своей ладони, а воин в звериной шкуре — наверное, берсерк! — даже не покачивается от могучих хлопков, невозмутимо пробирается к другому новичку. Тот закован с головы до ног в стальной доспех, недоступный простому воину, явно знатный ярл, а то и конунг, но отмеченный доблестью, если валькирии доставили в вальхаллу...
Томас поворачивался во все стороны, лицо глупо счастливое и растерянное, не все речи понимал, но чуял кровное родство, даже высматривал Англа или хотя бы Тевта. Олег шепнул напряженно:
— Засада. Не подавай виду, что знаешь, постарайся как можно быстрее к выходу.
Томас не сразу понял, растерянно переспросил:
— Какая засада? Тут хоть и язычники, но это...
— Родня, — терпеливо подсказал Олег, ибо рыцарю легче орудовать двуручным мечом, чем складывать слова, — а родня дороже чужой веры. Пойдем отсюда, да побыстрее.
— Ты уверен...
— Тебе мало досталось?
Томас растерянно огляделся, принял из чьей-то услужливой руки еще турий рог, наполненный вином до краев, лихо запрокинул. Олег напряженно смотрел, как дергается кадык, ни капли не прольет, в отличие от этих гуляк, что половину выплескивают себе на грудь, а потом ходят с мокрыми портками. Что значит, никудышная молодежь пошла. Пить по удалому не умеют, чересчур бережливые...
Уже знакомый тяжелый взгляд выхватил его из толпы. Олег успел ощутить свирепую радость чужака, перед внутренним взором промелькнуло узкое, как топор, смуглое лицо с близко посаженными глазами, плотно сжатый рот, глубокие складки у губ. Его рука дернула Томаса с такой силой, что тот выронил рог и поперхнулся, отчего одни викинги пьяно захохотали, другие раздраженно загудели.
— Томас, — сказал Олег, и на этот раз Томас все понял по голосу калики.
К ним уже протискивалась группа викингов, вел их могучий воин с широкой рыжей бородой. Он был без шлема, рыжие волосы торчали космами. Томасу почудилось, что там торчат красные рога. Воин на ходу вытащил меч, короткий и с широким лезвием, глаза его, дотоле пьяные, внезапно стали холодными и злыми. Томас ощутил нервную дрожь во всем теле, ибо знал от ученого дяди, что в вальхаллу крылатые валькирии уносят только самых свирепых, самых лучших бойцов, где те дожидаются судного дня, чтобы в дружине главного бога Одина пойти на последнюю битву...
Олег схватил Томаса за локоть, швырнул в узкий проход между лавками. Викинги сидели к нему спинами, хватали со стола ломти вареной веприны, жадно ели, жир капал с пальцев, вытирали о волосы и друг о друга, ссорились, хохотали, и Томасу удалось пробраться между столами, оставался только один, выход уже близко, когда сзади зазвенел металл.
Он развернулся, одновременно выхватывая меч, а щитом укрывая левую половину груди. В глубине зала викинги насели на Олега, тот отбивался посохом, сверкающая стена мерцала синими искорками, сам Олег тоже мерцал, он казался окутанным туманом, с такой скоростью двигался. Викинги за ближайшими столами с воплями вскакивали, спасая кубки с хмельным молоком. Лавки падали с таким грохотом, что вздрагивали стены. В образовавшемся свободном пространстве группа окружила Олега, рыжебородый орал и указывал мечом откуда нападать, уже трое... нет, четверо рухнули с разбитыми головами, и тогда рыжебородый выхватил из-за пояса швыряльный нож.
