Читаем без скачивания Фантастика 2000 - Сборник

Страсть рейхсканцлера к маркам дошла до того, что по Gerichtskostengesetz[Закон о судебных издержках, принятый в нацистской Германии.] пошлины за издержки народными судебными палатами брались марками.

Несомненно, что преследования, которым подвергались в оккупированных странах евреи, в значительной мере были вызваны тем, что среди этого малого народа было немало заядлых коллекционеров, чьи коллекции вызывали зависть Шиклъгрубера. Ему хотелось быть непревзойденным. Адольф мечтал о “Голубом Маврикии”.

С целью постоянного пополнения коллекции А.Гитлер даже создал фонд своего имени, пожертвования в который брались исключительно марками. За 1933-34 годы рейхсканцлер пополнил через фонд свою коллекцию только от акционерного общества “Фридрих Крупп” 1 355 207 марками[СС в действии” Москва, “Прогресс”, 1969 г., стр. 58-59]. Естественно, что его коллекция к 1939 году была самой большой в Европе, а может быть, и в мире.

Возможности пополнения коллекции в Европе исчерпывались. В этих условиях А.Гитлер не мог не обратить внимания на почти неизвестный ему почтовый рынок России. Абвер и разведка СД в то время работали неплохо, и объем марочного пространства России приятно поразил фюрера. Желание пополнить свою коллекцию за счет России не оставляло А.Гитлера никогда.

В 1939 году при подписании Пакта о ненападении он откровенно призывал Сталина присоединиться к Тройственному филателистическому союзу, в 1940 году выступал против присоединения к СССР Прибалтики, выпускавшей в то время неплохие коллекционные серии.[Ф. Чуев “Сто сорок бесед с Молотовым”, Москва, “Терра”, 1991 год, стр.15.] Наконец, в апреле 1941 года он прямо поставил перед советским правительством вопрос о переуступке ему Старгородской коллекции. Разумеется, И.В. Сталин не мог признаться, что марки зажулил какой-то проходимец из Наркомата государственной безопасности. Молотов на очередной встрече с немцами высокомерно заявил, что старгородские марки являются национальным достоянием и какой-либо переуступке, пусть даже руководителю дружественной страны, не подлежат[К тому времени в НКВД была проведена очередная чистка, но безрезультатно - марки найдены не были.].

Это означало безусловный разрыв и неизбежную кровопролитную войну, в которой ценой больших человеческих жертв победу одержали русские.[Любопытный факт: даже в самый разгар войны А.Гитлер не оставлял попыток завладеть Старгородской коллекцией. Захватив в плен сына советского руководителя - Якова Джугашвили, А.Гитлер через разведку предложил обменять его на две марки из коллекции И.М.Воробьянинова. Сталин долго раздумывал, расхаживая по кабинету и дымя трубкой. Остановившись перед ожидающим ответа Г.Жуковым, он вытащил трубку изо рта и глухо сказал: “Я солдат на фельдмаршалов не меняю”.] А.Титлер покончил с собой в спальне бункера под рейхсканцелярией. Известно, что в последнюю ночь он рассматривал марки[“Мартин Борман: воспоминания и размышления”, Рейкьявик, 1991 г.]. В устном завещании он приказал сжечь свое тело вместе с собранной им коллекцией марок. Выполнить завещание в полном объеме не удалось - слитого из сбитого “Юнкерса” бензина хватило лишь на марки, полуобгоревший труп А.Гитлера был обнаружен СМЕРШем и доставлен в Москву авиаспецрейсом, которым руководил Главный Маршал авиации СССР А.Е.Голованов.

Альбомы со Старгородской коллекцией всплыли лишь в тысяча девятьсот пятьдесят первом году после ареста тогдашнего министра внутренних дел СССР Абакумова B.C. (1908 - 1954, в партии с 1930 года), в сейфе которого они были обнаружены.

Выяснилось, что в тысяча девятьсот сорок шестом году эти альбомы были ему подарены следователем Славолуцким К. Р. Допросить самого Славолуцкого об обстоятельствах, при которых к нему попали марки, не представилось возможным, так как следователь был репрессирован[Осужден к ВМН вместе с министром коммунального хозяйства СССР Комаровым М.П. 27 ноября 1947 года по так называемому делу “Банно-прачечных троцкистов”, обвинявшихся во вредительстве при стирке белья. Судя по имеющейся информации, сам Славолуцкий был пособником вредителей из числа работников “органов”.].

Сталин, которому представили альбомы, с любопытством просмотрел марки, взвесил альбомы на руке и проворчал, не выпуская изо рта трубки: “И эти бумажки развязали войну? Ох уж эти коллекционеры!” - и, повернувшись к преданно поблескивающему пенсне Л.П.Берии, приказал отправить марки в ГОХРАН.

“Да ты что, Коба? - удивился Л.П.Берия. - Это же не алмазы, не яйца Фаберже. В конце концов это же даже не наши яйца!” - попытался натужно пошутить он. Сталин вытащил трубку изо рта, жёлто и остро посмотрел на соратника своими тигриными глазами.

“Говорили мне, Лаврентий, что ты дурак, а я не верил, - с глухим грузинским акцентом сказал он. - Ты о “Голубом Маврикии” слышал?” Берия о “Голубом Маврикии” не слышал и ответил вождю в том духе, что все евреи порочны и склонны к голубизне.

Вождь сокрушенно поцокал языком. “Нет, Лаврентий, ты всетаки дурак. Придет время и эти марки больших денег стоить будут. Или ты товарищу Сталину не веришь? Может, ты, Лаврентий, с товарищем Сталиным поспорить хочешь?” Спорить Л.П. Берия не хотел. Он хорошо знал, чем такие споры кончаются. Троцкий разошелся с вождем во взглядах на пути революционного процесса, Тухачевский поспорил по вопросам военной реформы, с Томским у вождя были серьезные разногласия по профсоюзам, Шляпников вообще ушел в рабочую оппозицию к вождю, а Каменеву и Зиновьеву товарищ Сталин так и не смог простить разногласий в период октябрьского переворота. И где они были, эти спорщики? Л.П.Берия нервно протер пенсне и примирительно сказал: “Ты всегда прав, Коба.

Кто я такой, чтобы спорить с тобой? Ты из Гори, а я просто бедный и глупый менгрел”. Вождь засмеялся: “Этим маркам цены не будет, Лаврентий. Отправь марки в ГОХРАН”[П. Поскребышев “Тридцать лет с вождем” М., Политиздат, 1987 год.].

Видимо, упоминание о бешеных деньгах и смутило Берию.

Так или иначе, но альбомы с марками в ГОХРАН не попали и были обнаружены в сейфе Берии после его ареста. Там же лежали выигравшие облигации госзайма, пропавшие в свое время из сейфа Г.М. Маленкова. “Во мудила, - сказал руководивший обыском Маленков. - Мало ему марок было, он еще и мои облигации прихватил”.

Коллекционерство не было чуждо и самому Маленкову, Альбомы с марками он перенес к себе в кабинет и каждый рабочий день начинал с разглядывания марок. Он даже завел для этих целей лупу и игнорировал требования Н.С. Хрущева принести альбомы ему, так как марками увлекался его зять А.Аджубей.

Маленков любовался марками не в одиночестве. Часто к нему приходили А.Микоян, К.Ворошилов, В.Молотов и Л. Каганович.