Бульдозеры ползали взад и вперед среди обломков хижин, разминая их стальными гусеницами. Послышался резкий свисток, солдаты быстро построились и снова сели в армейские вездеходы. Желтые бульдозеры взобрались на тягачи, и колонна ушла.
Когда машины ушли, единственным оставшимся звуком стал приглушенный шепот вечернего ветра на склонах утеса и отдаленный треск пламени.
– Что ж, – Дэниэл старался говорить спокойно, – место для строительства нового казино расчищено. Вложениям Таффари в счастье его народа ничто не угрожает…
Голос его дрогнул. Он не мог продолжать.
– Ублюдок! – прошептал он. – Чудовищный убийца!Он обнаружил, что дрожит от гнева. Потребовалось невероятное усилие воли, чтобы взять себя в руки. Дэниэл подошел к краю утеса над берегом. Катер по-прежнему стоял на якоре на глубоком месте посреди залива, «Зодиак» лежал на песке и его караулил один из солдат, но спавших на песке капитана Каджо и другого солдата там больше не было. Очевидно, их разбудили звуки автоматного огня и уничтожения деревни.
Дэниэл поискал Каджо и нашел. Тот поднимался на утес в полумиле от них, и по его поведению было ясно, что он встревожен. Он искал их: каждые несколько минут останавливался, подносил руки ко рту, звал и беспокойно осматривался.
Дэниэл присел, чтобы его не было видно, и сказал Бонни:
– Никто не должен знать, что мы сняли. Это бомба.
– Само собой! – согласилась она.
– Дай кассету мне. Я ее спрячу. Вдруг они решат проверить, что ты снимала.
Бонни извлекла кассету из камеры и отдала Дэниэлу. Он завернул ее в мягкую тряпку и спрятал на дно своего рюкзака.
– Отлично, теперь давай уберемся отсюда, пока Каджо нас не нашел. Он не должен догадаться, что мы это видели.
Бонни быстро собрала оборудование и последовала за Дэниэлем, который уходил подальше от останков деревни. Через несколько минут обоих скрыли высокая трава и кустарник саванны.
Сделав круг по слоновьей траве и кустарнику, Дэниэл снова вышел к заливу напротив острова Орлов-Рыболовов. Они спустились на берег, и Дэниэл остановился, давая Бонни возможность перевести дух.
– Не понимаю, как они допустили сюда съемочную группу в тот день, когда собирались уничтожить деревню, – сказала Бонни.
– Типичный африканский порядок, – ответил Дэниэл. – Кто-то забыл сказать кому-то. Во время последнего военного переворота в Замбии один из заговорщиков объявил по радио о том, что революция совершилась, а остальные заговорщики в это время еще завтракали в казармах. Он перепутал день. Переворот должен был произойти в следующее воскресенье. АВП. Ну что, идем?
Бонни встала.
– Что такое АВП?
– Африка всегда побеждает. – Дэниэл мрачно улыбнулся. – Пошли!
Они не спеша пошли по полоске влажного твердого песка у края воды.
Они видели лежащий на берегу «Зодиак», но уничтоженную деревню еще скрывал выступ утеса.
Не прошли они и двухсот ярдов, как Каджо окликнул их с вершины утеса. Они остановились и помахали ему, как будто впервые заметили.
– Намочил штаны, – сказала Бонни. – Он не знает, видели ли мы рейд.
Каджо, скользя и падая, торопливо спускался с утеса. Когда он добрался до берега и оказался перед ними, он задыхался.
– Где вы были? – спросил Каджо.
– На мысе, – ответил Дэниэл. – Снимали площадку для казино. Сейчас идем снимать место для отеля, там, где сейчас рыбацкая деревня.
– Нет, нет! – Каджо схватил Дэниэла за руку. – Достаточно. Больше никаких съемок. Надо возвращаться на катер. На сегодня съемки окончены.
Дэниэл высвободил руку и немного с ним поспорил. Потом неохотно позволил увести себя к «Зодиаку» и переправить на катер.
Добравшись до мостика, Каджо торопливо заговорил с капитаном, при этом оба смотрели на вход в залив.
От горящих на воде лодок еще поднимались столбы дыма. Капитан катера казался встревоженным и приказ о выступлении отдал слишком громко и взбудораженно.
Прежде чем Дэниэл смог ее остановить, Бонни подошла к кормовому поручню и направила камеру «Сони» на залив. Каджо кубарем скатился с мостика и побежал по палубе с криком:
– Нет! Подождите! Нельзя это снимать!
– Почему? Обычный пожар в буше.
– Нет! Да! Это пожар в буше, но это закрытый материал.
– Совершенно секретный пожар в буше? – насмешливо спросила Бонни, но послушно опустила камеру.
Как только они остались одни, Дэниэл отругал ее.
– Не умничай. Эта маленькая шутка могла выйти нам боком.
– Напротив, я убедила Каджо, что ни о чем не подозреваю, – ответила она. – Когда вернешь мне кассету?
– Я ее подержу у себя, – ответил он. – Каджо еще что-то подозревает. Спорю, когда доберемся до Кахали, он проверит твое оборудование.
Было уже темно, когда катер подошел к причалу.
Когда оборудование Бонни перетаскивали с катера в «лендровер», алюминиевая кассета с записью исчезла. Хотя Бонни кричала на Каджо, трясла пальцем у него перед носом и грозила пожаловаться президенту Таффари, Каджо невозмутимо улыбался.
– Не волнуйтесь, мисс Мейхон. Найдется. Даю вам личную гарантию.
На следующее утро Каджо – сплошные улыбки и извинения – явился в гостевой домик и принес пропавшую кассету.
– Все в порядке, все на месте, мисс Мейхон. Один из дураков-носильщиков, ухали, положил ее не туда. Прошу принять мои искренние извинения.
– Можешь не сомневаться, они проверили все записи, – сказал Дэниэл Бонни, когда Каджо ушел. Он похлопал по застегнутому карману своей куртки. – Отнесу запись набега Майку в британское посольство. Это единственное безопасное место. Пойдем?
– У меня свидание. – Она вызывающе посмотрела на него.
– Если собираешься навестить своего нового дружка, будь осторожна, мой тебе совет. Ты видела, что у него за ухватки.
– Ифрим приличный парень! Он ничего не знает об этом рейде.
– Верь во что хочешь, но никому не говори об этой кассете. Даже Тагу Харрисону.
Бонни замерла и уставилась на него. Она сильно побледнела.
– О чем ты? – негодующе спросила она.
– Послушай, Бонни. Не считай меня полным идиотом. Я проверил твой звонок из отеля «Норфолк» в Найроби. Конечно, ты обо всем докладывала Тагу Харрисону. Сколько он тебе платит, чтобы ты шпионила за мной?
– Ты спятил!
Она пыталась отбиться с помощью наглости.
– Вероятно, ты права. Меня ты подцепила. Но надо рехнуться, чтобы рассказать Тагу о съемке.
