Я готова была разорвать даму в куски, но вместо этого разорвала платье. Точнее, срезала всю мишуру, оставив лишь синее платье без украшений и золотую сетку для волос.
Кудахтанье фрейлин, жара и голод вызывали у меня мучительную головную боль, но я держалась. Зато, выловив в коридоре служаночку в простом коричневом платье с передником, я велела ей подать на балкон фрукты и прохладительные напитки. Только благодаря этому мои дамы уцелели.
Вскоре на балкон пришла Аделаида-Констанс со своими дамами, и мои дамы переключили свои ядовитые языки на новую жертву.
Пара яблок, груша и кисть винограда немного уняли мучительный голод, а цветочная вода с медом утишила головную боль. Кажется, я готова полюбить сладости только за то, что стала лучше видеть Вайнора, сидящего на высоком крыльце чуть в стороне от нас.
Когда в отдалении показалась телега с осужденными, фрейлины пришли в восторг! Они жаждали кровавого зрелища и едва не падали с балкона в надежде получше рассмотреть работу палача и его помощников.
Вот тут я и смогла их одернуть. Силы вернулись ко мне, и дам пробрал мороз от моего елейного тона и добрейшей улыбочки. Аделаида мне благодарно улыбнулась – ее подруги были изрядно напуганы видом палача и атрибутов казни.
В нескольких словах девушка поведала, что герцог «учил их жизни», наказывая за их проступки конюхов или стражников, причем очень жестоко, и заставляя провинившихся присутствовать на экзекуции.
А меня-то удивляло такое кроткое послушание вполне взрослых и неглупых девушек! Оказывается, лорд Астон задолжал этому миру куда больше, чем мы думали!
Казнь не затянулась. Дамы за нашими спинами начали роптать, но быстро утихли, опасаясь вызвать гнев появившегося на балконе лорда Иана. С его помощью мне удалось написать и отправить Вайнору записку. Правда, пришлось сделать ее очень сухой – я не сомневалась, что глава СБ тщательно изучит содержимое письма.
С племянницей короля мы простились очень тепло, девушка немного ревновала меня к Вайнору, но нынче мы с нею были в равном положении – просто пешки, выставленные на шахматную доску ловким пройдошливым игроком.
В карете меня ждал очередной неприятный сюрприз: моей спутницей стала самая пожилая и самая ворчливая дама – леди Черроуг. Если старческую болтовню я, пожалуй, могла пропускать мимо ушей и не замечать, то зверский аромат пачули, ее любимых духов, не заметить было невозможно. Через полчаса я буквально задыхалась от тошнотворного запаха.
Спасла от убийства меня остановка на обед. Как дамы ни погоняли кучера, моя карета не обогнала карету короля, и Его Величество лично помог мне выбраться из кареты и представил своего друга.
Вот этого мужчину стоило опасаться. В его единственном темном глазу горел недюжинный ум, а лицо и фигура выражали достоинство и уверенность в своих силах.
Лорд Декран мог стать помехой моим планам, но невольно помог, отвлекая Вайнора на себя. Таким образом, я спокойно узнала то, что мне было необходимо, пообедала в хорошей кампании и смогла подать знак Камилу.
Напарник по-прежнему охранял леди Аделаиду, но мою просьбу выполнил безупречно. Дождь удачно разогнал клуш, карауливших меня у обеденного ковра, так что мы смогли обменяться парой слов.
– Все готово? – спросила я.
– Готово. – Камил поморщился: – Ты не передумала?
– Нет! – Мой тон убедил напарника или выражение лица – не знаю.
Он больше не спорил, сунул в руку крохотную трубочку и ушел вместе с подопечной.
В карету меня проводил Вайнор, поговорить нам вновь не дали. Дамы налетели целым курятником, призывая немедленно переодеться, дабы не простыть. Скинув влажные отяжелевшие тряпки, я закуталась в плед и задремала, не обращая внимание на щебет пары фрейлин помоложе, сменивших разобидевшуюся на мое невнимание леди Черроуг.
Поспать мне удалось недолго. Едва Бургет показался на горизонте, наша карета свернула к небольшому «королевскому дому, дабы приготовить меня к «церемонии омовения».
Первым делом в покои внесли семислойное белое платье. Все, что полагалось к этому шедевру портновской изобретательности, было семикратно: семь пар рукавов, на семи шнурках каждый. Семь дутых золотых пуговиц на корсаже. Семь нижних юбок с семью полосами тесьмы каждая. Даже сорочку украшали семь оборок, добавляя пышности моим формам.
Надели все это довольно быстро: леди Черроуг командовала целым взводом камеристок, словно опытный генерал.
Когда девушки с гребнями добрались до моей головы, все встали в растерянности: церемония требовала «распускания кос», но для этого их нужно было сначала заплести, а моих волос едва хватало на пару жалких хвостиков.
Однако дамы нашли выход из положения! Подергав короткие неровные пряди, они покрыли мою голову сеткой, плетеной из лент, а уже к ней прикрепили «косы» из тех же лент и чесаного льна. Остальное можно считать мелочью – белый плащ, белые чулки и туфельки на каблучках. Низки жемчуга на руках, груди и поясе.
Я напоминала сама себе русалку из страшной сказки, но честно старалась улыбаться. А когда мне подвели белого коня под расшитой жемчугом попоной, улыбка превратилась в оскал.
От «королевского дома» мне предстояло доехать до озера в сопровождении большой женской свиты. Стремясь покрасоваться рядом с королевской невестой, все знатные горожанки присоединились к шествию. Мужчины из свиты его величества сопровождали нас внешним кругом, оберегая от неосторожных зевак.
Все до единой дамы свиты были в синих платьях с венками из белых цветов на головах. Мне же, напротив, полагался венок из фиалок и незабудок. Те же цветы были вплетены в гриву коня. Меня так и подмывало отправить дам купать лошадь вместо меня, но, увы, они сочли бы замену неравноценной.
Мужчины тоже предпочли синие камзолы, но на беретах и шляпах красовались белые бутоны в знак принадлежности к свите. Вайнора среди них не было. Граф Радолен передал извинения и короткую записку с пожеланиями веселого праздника.
Я очень старалась исполнить пожелание Его Величества и пока ехала через толпу горожан и приезжих даже ухитрялась улыбаться. Город был небольшим и очень уютным: домики из серого камня, красные бурые и оранжевые крыши, цветы на подоконниках и румяные яблоки в садах – все радовало глаз и утешало сердце.
Знаменитое озеро Сиз тоже оказалось очень красивым. Его берега окружали голые гранитные валуны, а от единственного песчаного пляжа были перекинуты мостки к крошечному островку в центре озера.
Мужчины провожали нас только до мостков. Затем мною завладели дамы. Под пение печальных песен они провели меня в деревянную беседку и, поставив на возвышение в центре, начали раздевать.
Процесс был долгим: снятие одного платья продолжалось ровно одну песню. А платьев было семь!
Когда я осталась в одной тоненькой нижней сорочке и холодный ветер с озера уже покрыл мою кожу мурашками, дамы занялись «косами». Косы расплетали аж две песни – по одной на каждую.
Потом настало время туфель и чулок. С этим управились быстрее – кончились дамы, имеющие привилегию снимать туфли с королевской невесты.
А вот дальше меня ждал сюрприз! Я думала, мы спустимся к воде или, в крайнем случае, меня быстренько окатят тепленькой водичкой из бадейки, но эти доморощенные садистки начали черпать ковшами ледяную воду из ключа, который бил на острове! И под торжественные завывания и стук моих зубов выливали на меня ковш за ковшом, пока их не набралась дюжина дюжин!
К моменту опрокидывания последнего «черпака» я была уже синей и полумертвой. Тут меня милостиво завернули в простыню и собрались провести всю церемонию в обратном порядке, облачая меня под заунывное пение в синее свадебное платье.
И я не выдержала! Высказав дамам все, что я о них думаю, я растерлась полотном, скинула мокрую сорочку и сама натянула сухую одежду, предоставив ошарашенным дамам лишь завязывание шнурков и застегивание крючков.
Гребнем я тоже орудовала сама. Светлые боги им судьи, но умереть от воспаления легких я не хотела, а потому укутала голову шарфом на хизардский манер и первая вышла из купальни.
