— Как закончилась беседа? — вопросом ответил Дач.
— Нормально. Иди, Агат. Не надо так волноваться…
Кот спрыгнул со стола и гордо прошел к выходу, увернувшись от протянутой Томми руки.
— Конкретно, полковник.
— Первый сеанс очень короткий. Рашель и Лара уже ушли.
— Девочку зовут Лара?
— Да. Она сегодня перекрасит волосы, в полной уверенности, что это ее идея. И сменит простые контактные линзы на цветные.
— Этого хватит?
— Вероятно. Внешность — не главное. Остальное сделает ее поведение. — Ванда была немногословной. — Император вчера вылетел с Эндории. Через неделю он будет на Таури.
— В городе уже вывешивают флаги Империи, — сообщил Томми. — Все ждут Грея.
— И мы ждем. Есть такой хороший обычай встречи Императора — дети выносят цветы прямо к трапу корабля.
Дач присел на край жалобно скрипнувшего столика:
— Полковник, где вы освоили вербальную психоломку?
— В армии, — с легким удивлением отозвалась Каховски.
— Приходилось использовать в качестве агентов влияния детей?
— Нет, но я не думаю, что имеется разница. Главное — определить слабое место объекта. У Грея слабость — очень долгая жизнь, ну, и то, что он считает наш мир созданным для его желаний.
Почему-то Кей промолчал.
Радж умел пить. Шегал задумчиво смотрел на монтажника, медленно высасывающего второй стакан коньяку. Силовой колпак над их столиком был абсолютно прозрачен, но звуки гасил превосходно, в самом центре ресторана они сохраняли полное уединение. Браслет на руке Шегала, незатейливое эндорианское украшение, гарантировал конфиденциальность беседы еще надежнее.
— Не понимаю, — отодвигая опустевший стакан, сказал Радж. — Хотите протекции? Я ведь еще и не в штате, но могу попробовать…
Вячеслав покачал головой:
— Нет. Три года проверок — это слишком много.
— Допускаю…
— Я хочу твое место. Твое имя и документы.
Если Радж Газанов, монтажник-электронщик второго класса, и опьянел, то теперь он вновь стал собран.
— А мой скальп в придачу?
— Оставь его себе. Вместе с этим…
Шегал щелчком отправил через стол кредитную карточку. Радж повертел ее в руках, медленно опустил на кассовый терминал стола. Глянул на цифры и поднял глаза:
— Ни одна должность не стоит таких денег…
Вячеслав кивнул.
— Ты шпион, — сообщил Газанов.
Шегал пожал плечами.
— «Сетико»? — полюбопытствовал Радж. Кредитка была выдана планетарным банком Культхоса, и всем было известно, какая корпорация контролировала этот мир.
— Побереги здоровье, — посоветовал Вячеслав.
Радж вытянул из кармана свою кредитку. Положил рядом с карточкой Вячеслава. Коснулся сенсоров.
— Меня прибьют аТановцы, — произнес он.
— Я уйду чисто. Купишь себе документы, эмигрируешь, заведешь маленький бизнес.
Газанов вздохнул, пробежался пальцами по клавиатуре. Бережно забрал свою кредитку, вернул опустевшую Вячеславу. Пригладил ладонью длинную прядь волос, составляющую всю его прическу. Окинул взглядом Вячеслава:
— Собираешься стать похожим на меня?
— Расплатишься сам, — проигнорировав вопрос, сказал Вячеслав. Поднялся — силовой колпак мгновенно исчез. — И исчезни с Эндории до рассвета.
Выйдя из ресторана, он взял такси. Не потому, что спешил, — бригада хирургов отдела «Щит» ждала его лишь через три часа. Вячеслава раздражал запах эндорианского воздуха — неуловимый, острый запах металла. Хорошо, что Грей избрал столицей Терру.
Пока машина скользила по улицам, он еще думал о Газанове: правильно ли поступил, впрочем, иногда приятно быть добрым.
Особенно, когда это целесообразно.
Расходы на чистое устранение будут немногим меньшими, чем выплаченная Раджу сумма. Зато в том, вполне реальном случае, если «аТан» начнет расследование и найдет истинного Газанова, его мнение о причастности к операции «Сетико» окажется очень полезным.
Иногда быть гуманным выгодно.
3
Хорошая погода стояла уже третий день. Кей стоял у окна, глядя на сиреневое зарево компенсатора.
Все как прежде. Планеты не меняются за четыре года — меняются люди. Как все просто было тогда — довести Артура до Грааля, убить его, если «Линия Грез» будет троянским конем Кертиса.
Он довел мальчишку до цели, но не смог убить. Меняются люди. Империи вечны — даже рассыпаясь в прах, они продолжают жить. Неизменными, победоносными — в кадрах хроники, в строках летописей. Меняются люди — им сложнее. Даже оставаясь бессмертными, они умирают. Что общего между мальчиком Кеем в альтосском приюте, лейтенантом, «который был Корью», телохранителем категории «С», наемником Кертиса и нынешним Кеем Дачем?
Имя?
Неумение любить?
Дач начал раздеваться. Аккуратно повесил пиджак на спинку стула, словно ткань могла помяться.
Видеофон на тумбочке издал тихую трель. Кей склонился над крошечным экраном:
— Да?
На том конце провода было темно. Лицо Рашель едва угадывалось.
— Ты не спал?
— Собирался.
— Кей, ты был на сегодняшнем… программировании?
— Нет. Что-то с Ларой?
Рашель колебалась:
— Ну, в общем, да. Она странно себя вела, с отцом… я не хочу даже рассказывать.
— Не надо. Рашель, программирование заканчивается. Твоя сестра теперь нацелена на жертву — известного нам человека. Пока его нет рядом, ее поведение неустойчиво. Она ищет цель. Я предполагаю, что это так.
Девушка передернула плечами:
— Мне страшно, Кей.
— Мне тоже.
— Кей, ты помнишь мое окно?
— Да.
— Приходи сейчас. Ты мне нужен.
Экран погас. Дач неторопливо снял галстук, бросил его на костюм. Пожал плечами. И пошел к двери.
Без дождя путь показался ему вдвое короче. Метров за сто от дома он перешел на шаг, превратившись в бесшумную тень. Лавируя между редкими фонарями, цепочкой вытянувшимися от дома к флаерной площадке, подошел к стене. Окно, слабо светившееся на втором этаже, было открыто.
Дач провел ладонью по стене. Это хорошо, что таурийцы так любят дерево. Пластик стал бы проблемой… Он распластался на стене. Подтянулся, цепляясь за едва ощутимую щель. Еще и еще раз.
Рашель, высунувшись из окна, протянула ему руку. Кей коснулся ее ладони и, подтянувшись на свободной руке, сел на подоконник.
— Вот ты и у меня в гостях, — сказала Рашель.
Кей кивнул, осматриваясь. Странная комната. Очень странная. Словно сошедшая с картинки старой книги. Резная громоздкая мебель — узкие высокие шкафы, огромный полированный стол, тяжелые стулья, низкая и широкая кровать. Даже видеофон стилизован под старину, помещен в светлый деревянный футляр. Даже лампа на столе — газовая, с пляшущим под матовым стеклом абажура пламенем… или очень правдоподобной имитацией. И по контрасту с бледным, едва тонированным деревом темный ковер на полу, темно-бордовые шторы, черное постельное белье.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
