освободить место для размещения немецких «переселенцев» из Восточной Европы, поляки должны были быть лишены имущества и переселены. В то же время «построение здорового национального порядка» требовало «деевреизации остальной Польши», «удаления евреев из польских городов», поскольку в противном случае «разложение польского национального организма могло бы стать источником новых опасных волнений»[3].
Немецкий подход стал более радикальным, когда столкновения между польским и германским населением на западных польских территориях достигли первого пика 3 и 4 сентября и около 450 немцев в Быдгоще и более 4500 по всей Польше стали жертвами убийств и самосудов польских вольных стрелков и войск, наводнивших Польшу[4]. 7 сентября Гитлер впервые заговорил о необходимости «народного передела земель» (völkische Flurbereinigung) в Польше. Что под этим имелось в виду, глава полиции безопасности и СД Гейдрих объяснил следующим образом: западные польские территории должны были быть включены в состав рейха и германизированы; «ведущая прослойка населения Польши должна быть максимально обезврежена. Оставшееся малочисленное население не получит особых школ, но будет каким-то образом оттеснено вниз». Польский рабочий класс должен был быть вовлечен в миграционные и сезонные работы и постепенно депортирован из западных районов на восток. Такие цели требовали совершенно иной формы оккупационной политики, чем до сих пор была известна. «Эти методы будут несопоставимы с другими нашими методами», – объявил Гитлер высшим руководителям партии и вермахта: «Низкий уровень жизни. Мы заинтересованы лишь в том, чтобы плотность населения обеспечивала нас дешевой рабочей силой». В итоге: неимоверно тяжелая, но сознательная межэтническая борьба (Volkstumskampf), не допускающая никаких правовых ограничений»[5]. Хотя в Первую мировую войну уже существовали идеи массового переселения, изгнания и эксплуатации, и не в последнюю очередь в европейских колониях, в контексте европейской истории подобные масштабы были доселе неизвестны.
Незадолго до начала войны из гестапо, уголовной полиции и службы охраны фюрера были сформированы специальные «оперативные группы», которые, следуя за частями вермахта, должны были реализовывать политические цели нацистского режима в Польше: «1) физическая ликвидация всех тех польских элементов, которые а) каким-либо образом проявили себя как лидеры поляков в прошлом или б) могли стать вожаками польского сопротивления в будущем; 2) высылка или переселение всех „коренных поляков“ и „конгрессовых поляков“ из Западной Пруссии; 3) пересадка ценных с расовой или еще какой-либо точки зрения поляков в центр Старого рейха»[6]. Первая мера была направлена против политической и интеллектуальной верхушки страны, особенно представителей дворянства, духовенства, учителей и профессоров, которых теперь повсеместно арестовывали и расстреливали как заложников. Поляки должны были остаться без предводителей, чтобы в будущем служить немцам в качестве источника рабочей силы. Второй и третий пункты описывают расово-политические цели: изгнание всех поляков с некогда западнопрусских территорий и начало расовых проверок с целью германизации «ценных» поляков в рейхе.
Помимо оперативных групп, в массовых убийствах гражданского населения участвовали и армейские подразделения, расстреливавшие в основном предполагаемых польских добровольцев. В то же время быстро созданные Силы немецкой самообороны, состоявшие в основном из политических активистов национального немецкого движения в западных польских областях, начали убивать «неугодных» поляков. В общей сложности за восемь недель военного правления было убито около двадцати тысяч польских гражданских лиц.
Отношение военной администрации к этому взрыву насилия было непоследовательным. С одной стороны, генералитет поддерживал радикальные действия против Польши. Соглашения о создании целевых групп были заключены генеральным квартирмейстером армии с начальником полиции безопасности Гейдрихом. В то же время, однако, у руководства вооруженных сил имелись явные сомнения относительно такой формы оккупационной политики. Например, майор Гельмут Штифф писал своей жене в ноябре 1939 года: «Самая воспаленная фантазия пропагандистов зверств не может сравниться с тем, что там творит организованная банда убийц, грабителей и мародеров, предположительно пользующихся высочайшей терпимостью». Главнокомандующий Восточным фронтом генерал-полковник Бласковиц даже открыто выразил свои возражения командованию вермахта: «Абсурдно убивать какие-то десять тысяч евреев и поляков, как это происходит в настоящее время; ведь с учетом массы населения это не уничтожит ни евреев, ни идею польской государственности». Бласковиц также отметил динамику, обусловленную соответствующими приказами руководства: «Когда высокопоставленные чиновники СС и полиции требуют актов насилия и жестокости и публично их восхваляют, то в течение очень непродолжительного времени во власти остаются только жестокие люди. Единомышленники и люди с больным характером удивительно быстро собираются вместе, чтобы дать волю своим животным и патологическим инстинктам, как это происходит в Польше. Сдержать их практически невозможно, потому что они справедливо считают, что власть дает им право на любую жестокость»[7].
Однако такие возражения касались только эксцессов со стороны полицейских подразделений, а не регулярных войск. Более того, протесты не были поддержаны руководством вермахта в лице Франца Гальдера, начальника Генерального штаба, и Вальтера фон Браухича, главнокомандующего сухопутными войсками, а потому остались практически без последствий. Напротив, чтобы иметь возможность продолжать варварскую этническую политику без возражений со стороны военных, считавшихся «слишком мягкотелыми» для «польской миссии», в конце октября польские территории были выведены из-под юрисдикции вермахта и переданы в ведение немецкой гражданской администрации[8].
Уже в конце сентября Гитлер объяснил свои представления о будущей структуре польских территорий: «Он хотел разделить определенную сейчас территорию на три полосы: 1. Между Вислой и Бугом: все еврейство (также вывезенное с территории рейха) и все почему-либо считающиеся ненадежными элементы. На Висле – неприступная восточная стена, еще более прочная, чем на западе. 2. На предыдущей границе – широкая полоса германизации и колонизации <…>. 3. Между ними – польское государство. Удастся ли спустя десятилетия продвинуть пояс поселений вперед, покажет только время»[9].
6 октября 1939 года Гитлер также объявил в рейхстаге о «новом порядке этнических отношений» на оккупированной немцами территории[10]. Вначале это касалось обмена населением между Германией и Советским Союзом, который был согласован с Советским Союзом в конце сентября. Немецкоязычные меньшинства из оккупированных к тому времени СССР восточных районов Польши должны были быть полностью переселены на запад. Для них должно было быть освобождено место на аннексированных Германией западных польских территориях путем переселения большей части проживавшего там польского населения на восток. Таким образом, в начале октября оккупированная Германией польская территория была разделена на две примерно равные части. Западные области с населением около десяти миллионов человек были присоединены к рейху в качестве рейхсгау Вартеланд и рейхсгау Данциг – Западная Пруссия; Восточная Верхняя Силезия была присоединена к провинции Силезия, а районы к северу от Варшавы – к провинции Восточная Пруссия.
Другая, восточная половина с населением около двенадцати миллионов человек была передана под управление Германии
