под названием «Генерал-губернаторство»; Варшава, таким образом, находилась всего в нескольких километрах от границы нового рейха. «Остаточное» Польское государство лишилось всех важных промышленных районов; будучи чисто аграрным государством, оно должно было поставлять рабочую силу для использования в рейхе и управлялось германским «правительством» во главе с юристом Гансом Франком, который никоим образом не стремился действовать в соответствии с общепринятыми стандартами оккупационной политики. «Решающим фактором для деятельности правительства в Генерал-губернаторстве, – объяснял он в самом начале, – была воля фюрера, чтобы эта область стала первой колониальной территорией немецкой нации. Генерал-губернаторство должно действовать исходя из интересов немецкой нации»[11].
Гиммлеру как «рейхскомиссару по консолидации немецкого народа» была поручена реализация планов реорганизации населения, и в конце октября 1939 года он представил первый такой план. Согласно ему, к февралю 1940 года с присоединенных территорий должен был быть переселен миллион человек, более половины из них – евреи. Но вскоре стало очевидно, что такие цифры нереальны. «Переселение» более 80 тысяч поляков всего лишь в Генерал-губернаторство, проведенное за несколько дней в начале декабря, вызвало такой невероятный хаос, что Гиммлер приказал его приостановить. Несмотря на ужасные условия, в которых находились депортируемые, и невзирая на технические проблемы, возникшие при переселении такого количества людей в товарных поездах, к середине марта еще 42 тысячи человек, почти все из которых были поляками нееврейского происхождения, были депортированы в Генерал-губернаторство. К концу 1940 года около 320 тысяч поляков на аннексированных территориях были таким образом лишены имущества и вывезены в Генерал-губернаторство; к концу войны, вероятно, около 750 тысяч.
Идеи Гиммлера о масштабном перемещении германских переселенцев из Советского Союза, а позднее также из Румынии, Южного Тироля и других регионов, тоже оказались неосуществимыми. На самом деле, к концу 1940 года в этих районах было поселено всего около 60 тысяч немцев. Однако скорое прибытие транспортов с «этническими немцами» (Volksdeutsche) всегда означало новый всплеск насилия и жестокости: поляков выгоняли из их домов и ферм, чтобы освободить место для новоприбывших.
Таким образом, выяснилось, что план заселения «отвоеванных восточных территорий», как это называлось официально, миллионами «этнических немцев» из других частей Европы или мира не осуществим даже в долгосрочной перспективе. Для германизации вошедших в состав Германского рейха польских территорий, на которых проживало более восьми миллионов поляков, польское население, как объявил Гейдрих, подлежало проверке на способность к германизации по расовым критериям, а немецкие переселенцы из СССР, прибывавшие на присоединенные территории, также подвергались расовой экспертизе. Для этого в оперативных группах полиции безопасности были созданы штабы Главного управления по расовым вопросам и расселению (RuSHA), которые начали свою работу весной 1940 года.
Основой для принятия решения о том, что делать с теми, кто был проверен таким образом, стало массовое обследование всех поляков в этом регионе по заранее определенной и относительно простой в обращении схеме, а также разбивка на людей с немецкой кровью, германской, смешанной и кровью низшей расы. Для поляков-христиан была создана отдельная система классификации в виде «Списка немецкого народа», которая служила для их скорейшей ликвидации или повторной германизации. В зависимости от языка, культурной и политической ориентации или «общего расового впечатления» польские жители этих районов были разделены на четыре различные категории. К первой группе относились «граждане рейха», которые сразу же получали все права, ко второй – «граждане государства», которые изначально получали условный правовой статус немцев. Третья группа имела еще более низкий правовой статус, но в перспективе также могла получить «гражданство рейха». Вместе эти три группы составляли около 3,5 миллиона человек. В четвертую группу вошли около шести миллионов поляков, которые считались «негодными для германизации» и теперь были названы «подопечными лицами». В будущем они должны были работать в рейхе в основном в качестве подневольных рабочих или быть депортированными в Генерал-губернаторство[12].
ПОЛЬСКИЕ ЕВРЕИ
В результате оккупации Польши в руки немцев попало более двух миллионов польских евреев – самая большая группа еврейского населения в Европе. Немецкие власти никак не были к этому готовы. Немецкие «исследователи проблем народности» неоднократно указывали на опасность, якобы исходившую от проживающих в Польше евреев, —например, глава Института экономики Восточной Европы Кёнигсбергского университета Теодор Оберлендер, призывавший к лишению прав и сегрегации 3,5 миллиона евреев – граждан Польши, или кёнигсбергский социальный историк Вернер Конце, указывавший на связь между иудаизмом и большевизмом и предлагавший «деевреизировать города и рыночные местечки»[13]. Тем не менее в начале войны не было конкретных планов, как поступить с евреями в Польше.
Фактически после 1 сентября 1939 года польские евреи пережили настоящий взрыв насилия. Особенно пострадали ортодоксальные евреи, чей внешний вид и язык казались чуждыми и которых немецкие солдаты часто описывали как «грязных», «запущенных», «коварных» и т. д. Айнзацгруппы, отряды самообороны фольксдойче, а также подразделения регулярной армии терроризировали и жестоко обращались с ними. Поэтому многие пытались спастись от преследований, бежав в оккупированную советскими войсками часть Польши. Это удалось примерно двумстам тысячам польских евреев, пока в середине октября 1939 года советские власти не перекрыли границы.
Уже в начале войны евреи в оккупированной немцами части Польши находились на особом положении. Они должны были носить специальный знак на одежде, в больших городах они должны были сформировать созданные немцами органы самоуправления – «еврейские советы» (Judenrat), их отправляли на принудительные работы, и их грабили. В первые недели войны это выражалось в нескоординированных, часто спонтанно организованных рейдах немецких ведомств и частных лиц. Начиная с ноября, экспроприации стали более систематизированными и во многом следовали схеме, установленной в рейхе, но были гораздо более быстрыми и жестокими. Кроме того, на евреев была наложена обязанность платить «контрибуцию», первоначально пускавшуюся на финансирование расходов немецких оккупантов. Уже в январе 1940 года польские евреи были в основном лишены имущества и полностью лишены прав[14].
В декабре 1939 года немецкие власти издали приказ о принудительных работах для всех евреев в возрасте от 14 до 60 лет. Однако это служило не только экономическим целям, но было также, как ранее принудительный труд в концентрационных лагерях рейха, инструментом унижения. «По-настоящему тяжелой физически и опасной работы, – говорилось в докладе НСДАП под названием „Еврей на восточной границе“, – евреи в Польше, как и повсюду в мире, не выполняли». Например, кадры «евреев, таскающих камни по разрушенным польским проселочным дорогам», показанные в кинохронике в Германии, вызвали много смеха, но они были «совершенно подлинными». Евреев – врачей и адвокатов также показывали таскающими камни, а ортодоксальных евреев – за уборкой свиного навоза в знак «истинно
