появился. Обрадовался.
— Оля пришла!
— Привет-привет! Давай, рассказывай быстренько, что ты тут услышал — меня Митя послал расспросить.
— Оля, ты хорошая девушка, тебе не надо такого знать!
Приплыли, ага.
— Тут уже живёт одна хорошая девушка, которая администрирует весь процесс, я правильно понимаю?
— Она не хорошая, она обычная. И не умеет со мной разговаривать.
— Она простец, а я некромант, вот и вся разница. Давай говори, что тут и как. А то ещё взорвут дом вместе с тобой, или как арестуют их всех, и останешься снова один-одинёшенек.
Юра засопел.
— Ладно. Посмотри вон там, в углу, там плед, а под ним коробка.
Я ж и посмотрела — и в той коробке лежали какие-то части механизма, колбы, коробочки. Ничего не понимаю.
— Кому это предназначено?
— Они не договорились. Ангелина против полицмейстера, а Франц против градоначальника. То есть за.
— Красавцы. И когда?
— Через три дня. Там кого-то встречают на вокзале, должны все главные поехать. А эти наши — тоже. Они даже узнали, по каким улицам поедут, и решают, где засада.
— И все материалы у них здесь?
— Да, девушка приходит, Таня. И мужчина в годах, Алексеем Васильичем зовут. Здесь собирают.
— Так, я поняла. Спасибо, Юрочка. Мы что-нибудь придумаем.
Я помахала ему и вернулась в комнату, где пили чай. Тоже выпила ещё чашку, а потом мы с Марьяной собрались по домам.
Митя наутро поджидал на ступеньках.
— Ну что? Поговорила?
— Да. Он показал мне коробку с материалами, и сказал, что все детали механизма и взрывчатка должны быть здесь, потому что Ангелина живёт одна. Никакой семьи, а прислуга у неё вышколенная и приходящая.
— Так, а если Ангелинку из дома забрать, а тем временем и вытащить?
— Согласится? Не подумает лишнего?
— Попробуем после пар?
— Годится.
— Взять с собой ещё кого-нибудь толкового, да?
Почему-то я не удивилась, когда толковыми оказались Томашевский и Толоконников. И Марьяна ещё уцепилась.
— А ты куда? — строго взглянул на неё князь.
— А я с Олей. Видела я вчера, как она с Юрочкой что-то серьёзное обсуждала. Я и заняла Ангелину пока, чтобы не беспокоилась, про Изумрудный берег её расспрашивала — мол, может летом с женихом поеду.
— А ты поедешь? — усмехнулся Толоконников.
— Да как Володимир скажет, так и сделаем, — степенно ответила Марьяна.
Когда она заговаривала о женихе, то сразу же становилась очень серьёзной.
А когда мы уже почти ушли с академического крыльца, нас заметили третьекурсники — вездесущий Ваня Шилов и песец Тимофей Юрьев.
— Глянь, тут Ольга команду куда-то ведёт, зуб даю, там интересно, — заступил нам дорогу Ваня Шилов.
— Дело у нас, — попыталась отмахнуться я.
— А пускай на стрёме постоят, пока мы дело будем делать, — сказал Митя.
— Обнести кого что ль собрались? — не поверил Юрьев.
— Делать нам нечего, — дёрнула плечиком Марьяна.
— А всё же? — когда доходило до дела, Юрьев сразу же становился серьёзным и суровым.
— Всё в порядке, Тимофей, — сказал ему Толоконников. — Но если вы желаете, то и впрямь присоединяйтесь, я не вижу в том ничего дурного.
И пошли семеро некромантов за одной бомбой. Первым в двери флигеля стукнул Митя — вроде как в гости пришёл. Ангелина пустила его внутрь, а мы стали ждать.
Ждать пришлось недолго — вышел. Злющий.
— Упёрлась, как баран — выходить не хочет.
— Тенями вытащим? — предложила я. — Шаг в маленькую комнату, прикрыть от подслушивания, если вдруг содержимое коробки грохнет, и унести.
— Рехнулась — грохнет? — нахмурился Толоконников. — Если там взрывчатка, то с ней надо нежно и ласково.
— Ступай, — пожала я плечами. — Возьмёшь и сделаешь ей нежно и ласково.
В итоге мы пошли туда вчетвером — Толоконников, Томашевский, Митя и я. И Марьяна ещё за нами шагнула. Посмотрели из теней — нет никого, хорошо, выходим в мир. Митя остался приглядеть, остальные приготовились. Шагнули разом, парни сняли плед с коробки и приподняли, и бурчали, что сверху тряпок набросали, не видно ничего. И исчезли вместе с коробкой.
— Постойте, там ещё на столе подозрительная вещь, — зашипела Марьяна и схватила что-то со стола, колбу какую-то.
Я повернулась к двери набросить маскировку… И столкнулась с горничной Ангелины, девицей Глашей. Та как бросит на пол охапку дров, которую тащила до печки, да как завизжит, как дверь наружу распахнёт, да как выскочит!
Что случилось за моей спиной, я не поняла, разом с Глашей ойкнула Марьяна, и оставалось только — в тени. И оттуда на улицу. Потому что грохнуло знатно.
Из теней же вывалился Митя, державший Ангелину, Глаша визжала, закрыв руками уши, из окон флигеля и кое-где из дома вылетели стёкла, занимался пожар. Тут уже я вспомнила Сибирск и Соколовского, и позвала силу — прихлопнуть, пока на весь дом не перекинулся. Поставить защитный купол, а уже внутри него гасить огонь магической силой.
Меня поняли и поддержали — все остальные. Толпой это вышло даже не так страшно, как могло бы оказаться в одного. Но я всё равно прислонилась без сил к фонарному столбу.
Кто-то побежал за полицией, кто-то за пожарными. А я вспомнила ещё об одном здешнем обитателе. И не только я — Митя сунул рыдающую Ангелину Ване Шилову и ринулся к ещё дымящемуся завалу.
— Юра! Юра, ты здесь?
Наверное, шансов нет. Это же, ну, взрыв и пожар, да? И почему я плачу?
— Здесь я, — услышали мы тихий неуверенный голос.
Средь бела дня призрачная сущность была еле видна.
— Что стряслось-то? — Юра снова не понимал.
— Да вот, брат, такая ерунда, — вздохнул Митя. — Ты это, смог выбраться?
— Смог, да куда я теперь?
— В академию снесём тебя, там и живи на факультете, — он достал из-за пазухи портсигар, совершенно пустой, но очень красивый, вероятно — серебряный, и открыл. — Залезай, там пусто и не пахнет ничем, он новенький.
И что же, Юра как-то умудрился втянуться в портсигар, и Митя захлопнул крышку.
— Ты откуда взял такую штуку? — не поняла я. — И зачем?
— Да за работу дали. Не, я просто так с собой ношу, форсу ради. Он новый, даже не пахнет.
Дальше уже было дело с
