4 декабря.
Тревожные вести из Москвы: все 4 полка Московского гренадерского корпуса отказались повиноваться начальству.
7 декабря.
В Москве началась общая политическая забастовка. Все железные дороги, кроме Николаевской, забастовали. Электричество потухло, конки не ходят, и прочие беды. Из Риги и Митавы угрожающие известия. Эти губернии в полной анархии. Латыши поголовно восстали. Завтра, в 12 часов дня, ожидается здесь забастовка, подобная московской.
8 декабря.
Вчера объявленная здесь забастовка осуществилась. Железные дороги прекратили движение, электричество потухло, 70 тыс. рабочих пока бастуют. Завтра, говорят, и газет не будет. В вечернем выпуске «Молвы» напечатано на первой странице, при каких условиях прекратят забастовку.
9 декабря.
В Москве большие беспорядки. Толпы народа ходят по улицам с красными флагами. Войска их разгоняют. В Петербурге забастовка продолжается, но на улицах пока спокойно. В Тамбове, Козлове и уездах объявлено военное положение и усиленная охрана.
10 декабря.
В Москве ужасы творятся — стрельба, бои, бомбы. В Петербурге на улицах спокойно. Забастовка здесь не удалась, не идет дружно. А. П. Никольский пришел в 12 часов ночи просить Е. В. устроить казаков охранять редакцию «Нового времени». Так как «Новое время» выходит ежедневно, то его грозят разгромить. Е. В. сказал об этом по телефону Дедюлину, и охрану туда послали.
11 декабря.
Говорят, что в Москве стрельба продолжается, убитых и раненых до 10 тыс. человек. Пронесся слух, будто войска в Москве отказались стрелять.
12 декабря.
Все митинги запрещены. В эту ночь ожидают нападения на дворец, т. е. на помещение Витте. Приняты меры предосторожности. Хотя все это тревожно, но, по словам Бурдукова, Витте озабочен финансами. так как нет ниоткуда поступлений и государству придется объявить себя банкротом.
1906 год
27 января.
Сегодня ранен в Севастополе адмирал Чухнин бабой, которую он тут же приказал своему ординарцу застрелить (сказал Севастьянов).
На Шлиссельбургском шоссе в чайную, в которой собирались лица, принадлежащие к «Союзу русского народа», брошена была бомба сегодня. Много раненых (сказал Бутовский).
31 января.
Снова, по-видимому, все закипает. Дедюлин сказал, что разрешение снова митингов добра не принесет. Он нетерпеливо ждет Лауница, который все не едет, струсил, боится, как и все время в Тамбове боялся, подставлял других под пули и бомбы.
Валь говорил, что корень наших бед — молодая царица, которая вся под влиянием Витте, ухаживает за его женой и за ним.
Грингмут вчера говорил про Дубасова, что он для усмирения еще годится, но как администратор никуда не годен, что если бы он прибыл в Москву за месяц до беспорядков, то была бы совсем другая картина, а так как он прибыл накануне открытия беспорядков, то и не удалось ему их подавить.
Сейчас Дедюлин сказал, что вчера в полночь был у Дурново, прямо спросил его, уходит ли. Дурново отвечал, что несколько часов назад был у царя, который очень был к нему милостив, благодарил его за его действия и просил его с той же неуклонной твердостью продолжать действовать, что он не уходит.
3 февраля.
Никольский вчера высказывал, что ни один министр так не игнорировал законы, как Витте, когда был министром финансов, — деньгами распоряжался бесконтрольно, срывал высочайшие повеления, что никогда у нас не было такого легкомысленного правительства, как теперь. Мнение Никольского, что проект Кутлера об отчуждении земель крестьянам прямо воспламенит всю Россию. В комиссии по этому вопросу под председательством Гурко, где сидит также Никольский, все против проекта Кутлера, который в частном заседании объявил присутствовавшим, что царь сочувствует его проекту. Наша главная беда, что царь — бесхарактерный, бездарный, он все губит.
Н. А. Зиновьев говорил, что в Гос. совете много тратится времени на болтовню, двое говорят, например, долго-долго, без всякого толку, Сельский делает резюме заседания шепотом, никто не слышит, записок о заседаниях не рассылается, затем, в общем собрании отбарабанивает докладчик доклад о предыдущем заседании, члены подписывают без оговорок, не ведая, что подписывают.
Витте за последнее время тянет все правее и правее в убеждениях, которых у него нет, и поэтому выходит, что «правая» в недоумении — его туманных мнений не может понять, ему не верит.
4 февраля.
Один из членов Гос. совета сказал, что вчера, во время заседания, Витте объявил громогласно, что Кутлер оставляет государственную службу, переходит на частную.
Тульский губернский предводитель Еропкин сказал про себя. что консервативное направление он получил в лицее Каткова, что сыну Льва Толстого, Андрею, достаточно было пробыть в лицее l 1/2 года, чтобы и в нем развилось консервативное направление, что из этого лицея с иным направлением не выходят.
5 февраля.
Стишинский говорил про нахальство Витте, как он в заседании Гос. совета, когда вопрос шел о ссудах крестьянским и дворянским банкам, обратился к присутствовавшим с речью о проекте Кутлера насчет отчуждения земель и при этом сказал, что этот проект привезен был как мысль одним из генерал-адъютантов, который был послан усмирять аграрные беспорядки гипнозом (т. е. царем), был внушен одному из министров (Кутлеру), что рассматривался в Совете министров, все министры были против этого проекта, но сам он, Витте, был ни за, ни против, так как бывают случаи, когда отчуждение является необходимостью, как, например, чересполосица, водопои и проч. При начале своей речи Витте сказал, что отчет Гос. совету он не обязан давать в своих действиях как глава государства, что обязан его давать только царю и своей совести. В конце же речи он сказал, что Кутлер оставляет государственную службу. Затем он назвал два имени генерал-адъютантов, которые якобы привезли этот проект, — Струкова и Дубасова.
Новую газету «Русское государство», которая выходит добавлением к «Правит. вестнику», все считают безобразной газетой. Ее ведет Гурьев, протеже Витте; ассигновано, чтобы ее поставить, 600 тыс. руб.; сотрудники там — Колышко, Мамонов, — все клевреты Витте. Никольский и Стишинский возмущены ее направлением.
По мнению Стишинского, проект Кутлера провалил германский император Вильгельм, который виделся с Коковцовым, когда тот проезжал через Берлин. Вильгельм спросил Коковцова насчет этого проекта, Коковцов отвечал, что, кажется, он отложен. На это Вильгельм сказал, что знает, что проект усиленно разбирается, и поручил Коковцову передать царю, что если этот проект будет решен утвердительно, то тогда Вильгельм не будет знать, что ему делать с германскими социалистами. Тоже помогли провалу этого проекта две статьи «Киевлянина» — Пихно, где он резко разбирает проект и циркуляр Кутлера.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
