- Прямо под Цитаделью? - хмыкнул Тараил. - Не слишком-то и умно.
- Как раз наоборот — очень. Червоточина в сердце Ордена. Вряд ли кто станет искать Тьму у себя под боком. Считаю, что и свою секиру наш многоуважаемый цверг отыщет там. Хоть мы и не в состоянии в открытую сойтись с Повелителем с мечами наголо, но можем нанести один единственный удар кинжалом и разрушить его силу.
- И тебе не надоело лгать, Дероил?
Клирик замолчал. Все в удивлении воззрились на Доггера. Тот холодно улыбнулся, но, судя по каплям пота на лбу и потемневшим от влаги седым вискам, она далась ему нелегко. Он положил сжатый кулак на стол и сквозь пальцы пробился неестественно белый свет.
Хорас похолодел. Догадка уже стучалась изнутри черепа, но он-таки спросил:
- Доггер, что у тебя в руке?
15.
Шмиттельварденгроу чуял магию. Сильную и запретную, с явной примесью Тьмы. Тьмы, спрятанной в Свете. «Все в этом мире отбрасывает тень. Любое препятсвие, любой силуэт. Свет сам порождает Тьму». В голове сами собой возникли слова и далекого и почти забытого учения. Свет, попадая в реальный мир, дает тень. И опытный темный маг может использовать и ее. То, что Доггер держал в руке, было создано хорошим магом, знакомым с этим постулатом. Не клириком, нет. Чернокнижником. Выдающимся.
Дхар побери, значит и Лардарнагдаррен, и Дероил — все были правы. В сердце Ордена спрятался черный паук. И тем страшнее было предательство: Повелитель позволил уничтожить народ цвергов, сбросив их, словно битый козырь. Нынче у него на руках была новая раздача.
- Поначалу к тебе даже можно было прислушаться, Дероил, - продолжал Доггер. - В твоих словах была логика, извращенная и соблазнительная. И я почти поверил. А ведь меня Магистр предупреждал, но сегодня... - Капитан покачал головой, на его губах застыла, будто приклеенная улыбка. - Сегодня все стало на свои места. Какая речь может идти о Свете, когда вы привечаете создание Тьмы, уродливое порождение Бездны, искаженный образ настоящего гнома...
- Это он про меня? - уточнил Шмиттельварденгроу у Джалада.
Огненный маг кивнул.
- Думаю, что да. - После прокашлялся: - Многоуважаемый капитан Доггер, позвольте отметить, что ваше мнение не совсем соответствует последним исследованиям гномьей генеалогии. Согласно Фидиусу, Ут, Стан и Трун не были единственными сыновьями Большой Бороды, то бишь история темных или черных гномов, ныне известных, как цверги, гораздо глубже, чем нам ведается...
- Заткнись! - выкрикнул Доггер. Глаза его налились кровью под опухшими веками. Он грохнул кулаком по столу. Что-то явственно хрустнуло. Сквозь капитановы пальцы потянуло светлым дымком, но, кажется, ничего и не заметил.
Джалад поднял руки в примирительном жесте.
- Не делай этого, - хмуро уставился на паладина Хорас. - Ты ошибаешься. И не ведаешь, что творишь!
- А ты кто такой? - уставился на него Доггер. - Славный командор Ордена, Хорас Истребитель? Не думаю. - Он нервно хохотнул. - Потому что на Ларвийском погосте ночью не выживают.
Хорас вздрогнул, рука его поневоле потянулась к незаживающим ранам на плече, а Доггер расхохотался.
- В точку! Из каких глубин пришел ты, тварь? Кто ты, надевший личину командора? А, не имеет значение!
- Не делай этого! - покачал головой Хорас.
- Плевать! - выкрикнул капитан и поднялся на ноги. Кулак, сочащийся светлым дымом он поднял вверх. - Предаю вас в руки правосудия Ор...
Тессий ударил коротко, без замаха. Острейшее лезвие легко прошло между краем кольчужного капюшона и подбородка. И столь же резко отдернул кинжал, отскочив в сторону.
Тараил только успел открыть и закрыть рот, как его панцирь украсила россыпь красных капель. Доггер сжал распоротую шею, из которой кровь хлестала потоком, словно вода из разорванного бурдюка. Но другая рука судорожно сжалась. Та самая, что держала свет.
Он взмахнул ею, и облачко светящейся пыли поплыло в воздухе, быстро собираясь в плоский диск, диаметром с человеческий рост, если не больше. Он завис в воздухе, ребром вниз, и очень быстро пыль слилась в глянцевитую поверхность, зеркало, зависшее в воздухе.
- Что это? - выдохнул Тессий, вооружившись дополнительно к кинжалу и мечом.
- Портал! - выкрикнул Хорас, отступая за стол. В его руках тоже уже было оружие. - Детище Магистра.
Вскоре всех присутствующих отделял от диска портала стол: вряд ли он мог их защитить, однако такой барьер был лучше, чем вообще ничего. И, самое главное, портальное зеркало отрезало их входа, а закопченное окошечко с другой стороны было слишком мало, чтобы в него мог пролезть кто-нибудь, крупнее лесной феи. Тараил напялил свой шлем, скрыв изуродованную физиономию: стальной лик с завитой бородой выглядел внушительно. Искусный кузнец искривил губы маски в тонкой ироничной ухмылке. Которая весьма шла к освобожденному от ножен тонкому полуторнику с черной кожаной рукоятью. Хорошее оружие — отличная ковка, наверняка, дварфская. Шмиттельварденгроу по достоинству оценил меч. Может быть, у основания клинка имелось клеймо...
Вспучившаяся поверхность портала заставила отвлечься от оружейного восхищения и притянуло к себе все внимание.
- Прошлый раз ко мне явился сам Магистр, - сдержанно заметил Хорас, и все выразительно посмотрели на него.
Зеркало вздулось пузырем, подалось и лопнуло, высвобождая темную массу металла. Кто-то тихо ахнул, помянул Свет, а Тараил громыхнул проклятьем внутри шлема. Голос его гудел, словно ветер в дымоходе.
- Что это за тварь, дхар его дери?!
И Шмиттельварденгроу его прекрасно понимал.
В лицо дохнуло едкой вонью: даже не темная магия, а кое-что похуже. Старая кровь, тление и выгребная яма — все это сплелось в одном мощном ударе по обонянию. Кажется, его заметили и остальные. Героним сморщился, Джалад неуверенно подался назад, но возжег в огне лампы маленькую, но яростно горящую саламандру.
Массивная фигура была выше Хораса с Тараилом, выше тонкокостного, словно вытянутого вверх полуэльфа, но, пожалуй, по комплекции напоминала цверга: широкие плечи, широкий торс и крепкие ноги. И все это прикрывали черные латы. Но, присмотревшись, Шмиттельварденгроу понял, что никакие они не черные, а скорее темно-бурые, шершавые, словно измазанные грязью. Только вот это была никакая не грязь.
Кровь. Он был покрыт ею с ног до головы. Старой, запекшейся, взятой из его живых жертв, впитавшей их жизненную силу, вскормившую чудовищную темную магию. И она же превращала доспехи в несокрушимую броню.
Рыцарь со скрипом расправил плечи. Под глухим шлемом с сетчатым забралом не было видно лица и глаза, но каждый почувствовал, как он смотрит на них. Взгляд воина задержался на цверге, и тот мог поклясться, словно что-то знакомое было в этом взгляде. Глухой рокот донесся из глубин доспехов, словно далекая лавина, сошедшая с гор. Создание подняло руку с зажатым в ней топором.
