- Меч! - Он протянул руку, и Робур с поклоном подал бастард с полированной стальной рукоятью. Клинок покоился в узорных деревянных ножнах, обтянутых тонкой выделанной кожей.
Ножны от лучших мастеров Торгмара, а клинок — подарок полномочного посольства Стангарона. Единственно стоящего подарка за многие годы после золотых и серебряных безделушек от вассалов, сановников и джаффцев. Король выдвинул клинок из ножен, словил лезвием отблеск огня, залюбовался полированной сталью. Взгляд его скользнул по волнистому закалочному узора, сплетавшемуся замысловатой вязью, таинственными письменами железа и огня, которые, вот-вот, и успеешь расшифровать. Интересно, что они скрывают?
Нет, ничего. Дараван с силой вогнал клинок обратно и пристроил меч на поясе. Оправился в последний раз и, кивнув слуге, вышел наружу, скрипнув тяжелой дверью. Стража в тяжелых потускневших от дождя и грязи доспехах отдала честь: два рыцаря, чьи лица скрывались под тяжелыми забралами с узкими параллельными прорезями. Они синхронно подняли мечи, молча вознесли их вверх и разом же опустили, склонив стальные котелки голов. Король лениво махнул им рукой и зашагал по проторенной тропе, которую кто-то догадался выложить деревянными чушками. Помогло по первости — со временем чушки расползлись в грязи, оставив большие разрывы из грязи, луж и несвежего навоза.
Армия встала на постой в довольно-таки крупной деревне, почти городке — Нижних Сойках. Пять десятков крепких бревенчатых срубов и небольшое, но хорошо укрепленное поместье местного барона из рода Старксов, древнего, ведущего происхождения из северных пределов. Сам барон не слишком-то обрадовался королевскому войску, которое следовало кормить, поить и ставить на постой. Но выбора у него не было: тридцать тысяч солдат умеет навязывать правильное мнение. Однако, старик Лиддел Старкс вспомнил о древней присяге, в особенности о некоторых привилегиях, даруемых верным вассалов, благодаря чему он стал счастливым обладателем пяти тысяч золотых монет из королевской казны. Война, между прочим, разорительное дело.
Конечно, даже Соек не хватило на размещение всей армии. В самом селении разместилось командование, старшие офицеры и знатные рыцари. Поначалу король остановил свой выбор на поместье Старксов, но сырое, темное и угрюмое строение показалось ему чересчур уж смахивающим на крепость. На старинную крепость с привидениями в подвалах. Дараван мог бы поклясться, что по ночам ему бы спать не давал звон призрачных цепей. Одним словом, сплошная мрачность, потому король распорядился поставить свой обширный шатер из бело-голубого сукна с золотыми ястребами по окружности, а в поместье обосновался штаб королевской армии и остальные члены Закрытого Совета.
У входа в дом Старксов королю отсалютовали два рыцаря из королевской стражи и составлявшая им компанию парочка гвардейцев Мариуса в цветах герцогского дома Торгмара: красный с серебром. Грохот столкнувшихся мечей и щитов и опущенные головы в тяжелых шлемах с разноцветными плюмажами. Но Дараван даже не обратил на них внимания: глядя прямо перед собой, он прошел внутрь через предусмотрительно раскрытую герцогским капитаном дверь. Следом проскользнул в закрывавшуюся дверь Робур. Капитан мазнул по нему недовольным взглядом, но ничего поделать не мог. Казалось, король ничего и не заметил — сам-то он виду не подал. Но, пройдя под низкие своды гостиной, позволил себе коротко ухмыльнуться. Ему нравилось наступать на любимые мозоли.
Но слуга знал свое место. Он остановился, повинуясь едва заметному жесту хозяина, принял скинутый плащ и остался в полутемной, едва освещенной несколькими факелами нижней гостиной в компании с остальными слугами. По широкой, с невысокими ступеньками лестнице король поднимался сам: на заседание совета допускались лишь его члены. Даже писцам запрещено было присутствовать. Поэтому даже дверь пришлось открывать самому. Тяжелую, резную — грубые, но выразительные сцены охоты и пиров. Видимо, что-то из семейной истории Старксов. Толстые доски рассохлись, резные узоры разъехались широкими щелями, но все равно — дверь могла бы служить крепостными воротами в небольшой крепости.
Король потянул большие медные ручки, темные и гладкие. С натугой скрипнуло дерево — и массивные створки раскрылись. Он хмыкнул и с напускной уверенностью шагнул внутрь, в ярко освещенный многочисленными свечами зал.
В дальней от входа стороне ярко пылал огромный камин, сложенный из массивных каменных блоков. Он выдавался далеко вперед, разевал огнедышащую пасть, как древний дракон. И, как чувствовалось Даравану, огонь был столь же жарок. На висках мигом выступила испарина, а подмышками, под слоями шелка, парчи и дорогого джаффского сукна начала скапливаться влага. Король остановился и медленно кивнул навстречу поднявшимся из стола присутствующим.
Стол — не менее основательное, чем и камин, изделие. Толстая дубовая столешница, которая отлично выдержала бы залп из арбалетов, массивные прямые ножки, толстые, уверенно стоящие на выложенном плитками полу. А по обхвату... О, за столом бы влегкую разместилось десятка два рыцарей. Только вот нынче здесь собралось лишь пять человек. Ну, шесть, поправил себя король, если брать в расчет и его самого.
Первый и ближайший к месту короля. Герцог Торгмара Мариус Грозный. Двоюродный кузен по материнской линии или кто там еще — столичные владетели были близкими (или дальними — это уж как посмотреть) родственниками королевской линии. Только вот он мало чем походил на короля: коренастый, почти как гном, не менее широкоплечий, объемное пузо, не висевшее, но надутое, словно пузырь с воздухом. Грузное туловище обтягивал красный парчовый кафтан, а мускулистые плечи покрывал черный плащ с серебряными узорами и гербом Торгмара на спине — красным жеребцом на белом фоне. Многочисленные подбородки заколыхались, гладко выбритые, лоснящиеся, когда герцог поднялся со своего места и поклонился. Недостаточно подобострастно, но и не чересчур самоуверенно, чтобы вызвать королевский гнев.
По левую руку от короля — лорд-маршал Сигил Маркуд. Командир королевской стражи. Он четко отдал честь, поклонился, словно дернулся. Худой, будто жердь. В королевских цветах: голубой кафтан, белые штаны, заправленные в высокие коричневые сапоги, и позолоченная кираса с рельефным изображением атакующего ястреба — личным гербом, дарованным еще отцом Даравана. Лорд-маршал был стар, моршинист и уныл, глаза его потускнели, словно задернулись полупрозрачными шторками, только в поединке он оживал, превращался в молнию, превращая реальных и воображаемых противников в фарш своим длинным тонким, но тяжелым эспадоном с широченной гардой. Кстати, он и теперь был при Сигиле.
